— Все нормально. Шла бы ты спать, Тедди.

Но я сделала шаг вперед и медленно зашла за его кресло. Убрав его руку и изо всех сил стараясь проигнорировать электрический разряд, прошивший меня от этого мимолетного касания, я глубоко вздохнула и опустила обе ладони на его голые плечи. Он напрягся, затем шумно выдохнул и повел шеей в сторону. Его кожа под моими пальцами была горячей, гладкой и бархатистой. Контраст между его темным загаром и моими бледными пальцами будоражил. Я уже и не помнила, когда в последний раз вот так прикасалась к мужчине.

Я начала медленно, массируя шею у самого основания черепа, и постепенно спускалась ниже. Прошлась по его невероятно широким, крепким плечам с идеальным рельефом напряженных мышц. Ксандер глухо застонал, когда я нащупала особенно тугой узел у основания шеи, уходящий к правой лопатке, и его голова безвольно опустилась чуть ли не до самой груди. Он уперся локтями в широко расставленные колени, открывая мне полный доступ к своей широкой спине. У него было потрясающее тело, и мне стало даже немного стыдно от того, как сильно меня заводил простой массаж плеч.

— Твою мать, как больно, — процедил он сквозь зубы.

Я тихонько хмыкнула и чуть ослабила нажим. Он перехватил мою левую руку своей ладонью, накрывая мои пальцы и удерживая их на месте. От его прикосновения внутри меня все вспыхнуло. Он убрал руку.

— Не останавливайся. Пожалуйста.

Пальцы уже начали затекать, но я продолжала массировать, пока он не превратился в абсолютно податливую, расслабленную массу в своем кресле. Я улыбнулась в темноте, глядя на его низко опущенную голову. Темные волосы казались невероятно мягкими, и я позволила себе запустить пальцы выше, зарываясь в них у самого основания черепа, и слегка пощекотала кожу ногтями. Пряди ощущались под подушечками пальцев как шелк, и я повторила это движение. По плечам Ксандера пробежали мурашки, он вздрогнул, и у него вырвался стон. Но на этот раз звук был вызван вовсе не той приятной болью, какая бывает от разминания затекших мышц. Он был более глухим, первобытным. Сексуальным.

Этот звук отозвался во мне дрожью, и только тогда я поймала себя на том, что уже чуть ли не задыхаюсь, стоя позади него с руками, запущенными в его волосы. Сердце в груди пустилось вскачь.

Он поднял голову и немного повернулся — моя рука последовала за этим движением, все еще путаясь в его волосах, пока я не оказалась лицом к его профилю. Серебристый, сияющий лунный свет подчеркивал его черты. Не глядя на меня, он потянулся вниз, поставил забытую бутылку пива на землю, а затем этой же рукой крепко перехватил мое запястье.

Я вся дрожала, стоя за его спиной, пока его теплые пальцы сжимали мою руку. Моя ладонь скользнула из его волос на плечо. Он слегка потянул меня, увлекая за собой вбок, пока я не оказалась прямо перед креслом, а потом подал на себя, вынуждая шагнуть в пространство между его широко расставленными коленями. Внешняя сторона моих бедер — обнаженных почти полностью из-за короткого подола халата и пижамных шортиков — коснулась его ног. Жесткие темные волоски на его ногах защекотали мне кожу. Я так давно не чувствовала ничего подобного, и это ощущение прошило меня током, будоража до глубины души. Пальцы невесомо очерчивали рельеф его плеч, пока мои глаза не встретились с его бледно-голубыми глазами. Его взгляд был горячим, чертовски горячим, а потом он опустился к моим губам.

Из-за того, что он сидел в кресле, его макушка оказалась на уровне моего подбородка. Его пальцы все еще сжимали мое запястье, хотя теперь уже мягко, едва ощутимо. Затем они скользнули по предплечью от запястья к локтю и легли на мое плечо, обхватив его ладонью.

Я совсем перестала дышать, когда он повернул голову и прижался губами к внутренней стороне моего запястья — туда, где пульс, я была уверена, просто безумно колотился. Он целовал эту нежную кожу, и я шумно вдыхала и выдыхала воздух, чувствуя, как меня с ног до головы обдает жаром, который не имел никакого отношения к летней погоде. Его короткая борода щекотала руку, заставляя меня вздрагивать.

— Тедди, — прошептал он, едва заметно шевеля губами, прямо мне в кожу. Голос звучал тихо и хрипло. Один только этот звук действовал на мое изголодавшееся либидо как сильнейший афродизиак.

Его глаза снова встретились с моими — взгляд был настолько горячим и сильным, что у меня перехватило дыхание от того, как он на меня смотрел. Словно он видел меня настоящую. Это пугало и одновременно лишало воли. Боже, как же я скучала по такому взгляду.