— Лучше тебе замолчать прямо сейчас, Ройси. У него включается режим «папы-медведя», когда об этом заходит речь.

— Ага, помнишь, что случилось с Мори? — Кинг смеется и качает головой, принимаясь за еду.

Я сжимаю челюсти. Ярость вспыхивает с новой силой при воспоминании о том, что один из моих бывших подчиненных — редкостный козел — вякнул об анатомии Тедди. Сначала его брошенная вскользь фраза о том, что он «дипломированный специалист по заглядыванию под юбки», заставила меня увидеть небо в алмазах. А позже, после пары порций спиртного, он спросил, не предложила ли она мне чего-нибудь в качестве «благодарности» за услуги. Я никогда не был любителем подраться, но тогда был в секунде от того, чтобы превратить этого парня в отбивную. Если бы Опп не заломил мне руки, я бы выбил ублюдку все передние зубы. Хорошо, что Кэла не было рядом — сомневаюсь, что мы смогли бы помешать ему превратить лицо того типа в кровавое месиво.

Вскоре этот мусор перевелся в команду в Аризоне. Туда ему и дорога.

— А, точно, — говорит Ройс, поглядывая на меня с опаской. Парень он дельный, хоть еще и молокосос. Кинг взял его под крыло — думаю, малец напоминает ему Джейка, лучшего друга, которого мы потеряли на пожаре в их первый сезон. — Я бы тоже так поступил, если бы кто-то так заговорил о дорогом мне человеке, шеф. Уверен, Кэл это тоже ценит.

Я молчу. Краем глаза вижу, что Кинг и Кэл лыбятся как идиоты. От них мало что скроешь, да я никогда особо и не пытался. Кэл — мой лучший друг уже много лет, что делает ситуацию еще хуже, а Кинг как младший брат, только куда менее занудный, чем Джоэл. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев. Сейчас же мне очень хочется опрокинуть его с этого бревна.

Рация хрустит, и сквозь помехи прорывается голос старшего офицера штаба:

— Отличная работа сегодня, парни. Похоже, с этим пожаром покончено. Можете возвращаться домой.

— Вас понял, — отвечаю я и отключаю связь. — Похоже, мы едем домой, мужики. Поздравляю с еще одной победой.

По лагерю разносятся радостные крики. Все приходят в движение, принимаясь сворачивать стояку. Мы доберемся до ближайшей взлетной полосы и погрузимся в дряхлый самолетик, который забросит нас со всем снаряжением обратно на север. Оттуда еще час пути до Скай-Ридж. Но к утру мы должны быть дома.

— Детки вы мои!

Я улыбаюсь, глядя, как Колин опускается на колени прямо на крыльце и широко раскидывает руки, а Далтон и Пенни с разбегу залетают в ее объятия. Она осыпает их поцелуями — в щеки, в лоб, заставляя обоих хихикать. Далтон нарочито вытирает лицо, сияя до ушей. Колин шутливо прищуривается и целует его в обе щеки еще раз, для верности.

— Дедушка, клянусь, они вымахали на целых тридцать сантиметров с нашей последней встречи! — бросает Колин мужу через плечо.

Далтон и Пенни выпускают Колин из объятий и бросаются к Кенту. Тот подхватывает их, пока они виснут у него на поясе. Я подаю Колин руку, и она с картинным стоном поднимается с колен.

— Старею я, уже не так-то просто на землю опускаться.

Я смеюсь, но тут же сама оказываюсь в ее теплых объятиях и на миг замираю. От нее всегда пахнет мятой и медом, и я просто вдыхаю этот родной запах. Колин была моей опорой весь этот последний год. Не знаю, что бы я без нее делала.

— Спасибо, что приехали к нам, — шепчу я, сжимая ее чуть крепче, прежде чем отпустить.

Кент держит Пенни на руках, и она во всех подробностях расписывает ему, какой форт из одеял они с Далтоном соорудили вчера в гостиной, и какой я была «злой мамой», раз заставила их все разобрать перед сном. Кент посмеивается и подмигивает мне:

— А давай сегодня построим новый, как тебе такая идея?

Пенни взвизгивает от восторга, и он снова хохочет. Далтон победно вскидывает кулак:

— А на ужин будет пицца?

— Пицца? С чего ты взял, что у нас на ужин будет пицца? — невинно спрашивает Колин, хотя тоже подмигивает мне.

Пикники с пиццей на полу и пижамные вечеринки — это то, чем славятся Колин и Кент. Дети это обожают. Они делают попкорн на плите, а потом сооружают гигантское ложе из одеял прямо посреди гостиной, смотрят мультики и так и засыпают на полу.

— Я перестелила белье на своей кровати, так что все готово, — говорю я, провожая их в дом.

Би спит без задних ног в шезлонге на полу, который мерно покачивается благодаря автоматике. Колин наклоняется к ней, просто чтобы взглянуть, и тут же отстраняется, давая малышке поспать.

— Вы уверены, что мне стоит уезжать? Я могу остаться...

— И слушать не хочу, — бормочет Колин, проходя на кухню. — У тебя должна быть хотя бы одна ночь для самой себя. Как я уже говорила, милая, из пустой чашки ничего не нальешь.

Я прекрасно понимаю, что она права, и безумно благодарна за возможность сбежать и на одну ночь перестать быть просто Мамой, но чувство вины и собственной эгоистичности заставляют мою тревогу зашкаливать.