— О, — выдыхает она, хмуря брови. Ее взгляд мечется между моими глазами и губами. Она облизывает губы и кивает. — Ну, хорошо, что мы тебя не разбудили.

— Если что-то понадобится — звони, — тихо говорю я, проводя ладонью по ее плечу и руке. У нее есть мой номер. Хоть она им ни разу не пользовалась. — В любое время. По любому поводу. Я серьезно, Тедди.

Она закатывает глаза и тихо смеется, но снова кивает. Мне нравится этот звук — мягкий, хрипловатый, и то, как уголки ее губ поднимаются в улыбке.

— Конечно. Когда ты будешь тушить пожар за три штата отсюда, я обязательно позвоню, если снова потеряю игрушку Би.

— Буду держать телефон заряженным, — поддразниваю я. Но черт, я не шучу. — Пойдем, провожу вас до двери.

Один уголок ее губ приподнимается, но она поворачивается и идет к дому. Я не могу удержаться — взгляд залипает на плавном изгибе ее бедер под тонкой тканью халата. Ее тело покачивается с каждым шагом, и, черт, у меня слюни текут, я уже наполовину возбужден. Господи, что она со мной делает, даже не стараясь.

Похоже, отрицать больше нет смысла — я хочу ее до безумия.

Поднявшись на крыльцо, она поворачивается ко мне. Теперь мы почти одного роста, хотя я все равно чуть выше. Она морщит нос и улыбается, и у меня внутри будто что-то трескается.

— Это «спокойной ночи» или «доброе утро»?

Я расплываюсь в улыбке и тихо смеюсь. Черт, какая же она милая.

— Ты собираешься еще поспать?

— Да, если эта малышка даст себя уложить, — отвечает она, чуть покачивая Би на руках.

Та уже перестала сосать и снова уснула, ее ротик соскальзнул с груди Тедди, обнажая сосок. Я отвожу взгляд, пока Тедди спешно подтягивает халат и смеется неловко. Затем закрывает лицо свободной рукой и жалобно стонет.

— О боже. Серьезно, я будто не могу не опозориться рядом с тобой. Клянусь, такое происходит только тогда, когда ты это видишь. Прости. Пожалуйста, забудь все, что сейчас было… — шепчет она, слова сыплются один за другим, и она беспомощно машет рукой. У меня дергается челюсть, когда я сжимаю зубы. Она снова неловко смеется, щеки становятся еще ярче. — Господи, надеюсь, я не травмировала тебя на всю жизнь.

Я делаю шаг вперед, вторгаясь в ее пространство, и она отступает. Ее рука опускается, взгляд поднимается на меня, губы приоткрываются.

— Вряд ли, Тедди.

— Что? — едва слышно шепчет она.

— Ты сказала забыть… — хриплю я, опуская взгляд, скользя по ее телу и снова возвращаясь к ее лицу. — Не выйдет, Тедди. Я давно хотел увидеть тебя такой. И то, что я увидел… мне нравится, красавица.

Ее губы все еще приоткрыты, дыхание сбивается, взгляд мечется между моими глазами.

Я осторожно провожу кончиком пальца по краю халата, который она поспешно натянула на грудь, касаясь теплой кожи. Голос у меня низкий, глухой:

— Иди в дом. Я подожду, пока ты не закроешь дверь.

Она делает шаг назад, потом еще один, но не отрывает от меня глаз. Я киваю в сторону двери. Она поворачивается, открывает ее и заходит внутрь.

— Спокойной ночи, Тедди.

Она неуверенно кивает.

— Спокойной ночи, Ксандер.

Прежде чем она успевает закрыть дверь, я делаю шаг вперед, снова оказываясь рядом.

— И Тедди? — говорю я, голос хриплый. Сегодня я слишком смелый, но мне нужно, чтобы она поняла.

— Мм? — шепчет она.

Я провожу пальцами по поясу ее халата — едва касаясь, и она резко втягивает воздух.

— Мне чертовски нравится, как ты произносишь мое имя, когда кончаешь, мамочка.

Ее губы приоткрываются, щеки вспыхивают, и по этим красивым серым глазам я вижу — она понимает, что я имел в виду. Я криво улыбаюсь, затем опускаю руку и отступаю с крыльца.

— Запри дверь, Тедди.

Я остаюсь на месте, пока не слышу щелчок замка изнутри, но шагов от двери так и не доносится. И я невольно думаю, не стоит ли она прямо там, по ту сторону, как и я, не в силах уйти.



Мой брат Зак как-то сказал, что лучше пойдет на сотню пожаров в жилых домах, чем на один лесной. Он объяснил это тем, что в здании ты всегда знаешь, где пламя. А лесной пожар может подкрасться к тебе со спины.

Не знаю, может, во мне говорит раздутое эго — все же я занимаюсь этим почти двадцать лет, — но к черту такие рассуждения. Я в любой день предпочту открытый огонь в лесу заточению в горящем здании. Я тушил дома годами, прежде чем перебрался в Скай-Ридж в команду «спецов» к отцу. И хотя пожарное дело всегда было моим призванием, от городских пожаров меня до сих пор передергивает.