— О да, черт возьми. Холли все равно будет у моих родителей. Скажу Лу, что нам нужно поменяться сменами на следующей неделе. Господи, да. Сто процентов да. Девичник с ночевкой, — напевает Вайолетт, и я расплываюсь в улыбке. — Без детей, без мужиков. Я обеими руками за.

Да, это будет отлично.

Именно то, что доктор... то есть свекровь... прописала.



— Как переезд?

Мой брат Зак что-то бурчит на том конце, я едва разбираю «Барби повсюду». Я усмехаюсь. У него три дочки — мои племянницы — от почти пяти до одиннадцати. Зак всегда был таким «своим в доску парнем», так что трое дочерей стали для него испытанием.

А тут еще их мать взяла и свалила — ветреница чертова, — и теперь он один тянет все на себе. Дел у него по горло. Они недавно переехали из старого дома в квартиру поменьше, которую он может потянуть. И это тоже непросто. Я за него правда переживаю.

— Невероятно, сколько барахла копится со временем, — ворчит он. — И не дай бог выбросить хоть одну из этих разных туфель от Барби. Хлоя вчера чуть не устроила истерику, когда увидела горсть в мусоре. Смотрела на меня так, будто я ее котенка прикончил.

Я смеюсь вслух, складываю руки на груди и откидываюсь в кресле на заднем патио. Представляю выражение лица моей младшей племянницы.

— Тут столько всего нужно разобрать, — вздыхает он, и меня бесит усталость в его голосе. — Но я кое-что нашел. Уже отправил тебе по почте.

— Да? Что именно?

— Письмо от папы, — говорит он, и я замираю. — Он много лет назад написал письма мне и Джоэлу. Это — тебе. Я просто так и не отправил его раньше. Прости, брат.

Письмо от отца? Он написал его для меня — до смерти или уже перед ней?

— Когда ты их получил? — спрашиваю я, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени.

— Черт, это… — он выдыхает, — шесть, семь лет назад? До того, как Хлоя появилась, точно. Бейли тогда был, кажется, год. В общем, давно. Не знаю, как твое оказалось у меня, а потом просто затерялось.

— Ты… читал его?

— Нет, — тихо отвечает он, и я киваю, хоть он и не видит. — Если оно такое же личное, как мое, не мое дело лезть. Я отправил его пару дней назад, так что скоро получишь.

Черт. Письмо от отца, написанное перед смертью. Каково это будет — читать его слова, зная, что его уже нет? Зная, что вскоре после этого письма он уйдет?

Знакомая боль накрывает снова — глухая, тянущая. Она приходит реже, но не стала слабее. Отец был человеком, с которым считались: отличный отец, справедливый и честный лидер, мой начальник и один из лучших друзей. Черт, потерять его было одним из самых тяжелых испытаний в моей жизни. Недели и месяцы пустоты, которые грызли без пощады. Мне понадобилось чертовски много времени, чтобы выбраться из той тьмы.

Я пил слишком много. Трахался без разбору. Лез в опасные ситуации, будто мне хотелось сдохнуть. А потом этот туман рассеялся, и я понял, каким разочарованием стал бы для отца, если бы он это увидел.

Я выбрался и не оглядывался назад. Я все еще пью — иногда перебираю, — но знаю меру. И больше не лезу в постель к первой встречной. Хотя даже в самые темные времена я ни разу не спал с девушкой без защиты. Всегда под контролем.

Мне не нужны случайные дети где-то там.

— Как Эбигейл? — грубовато спрашиваю я, выдергивая себя из мыслей.

Зак снова вздыхает. Я почти вижу, как он трет затылок, будто пытается размять напряжение.

— Тяжело ей, — тихо признается он. — И я понимаю. Она уже взрослая, понимает, что Брит ушла. Я не могу приукрашивать правду, как для Бейли и Хлои. Думаю, часть вины она сваливает на меня.

В его голосе слышится боль, но он продолжает, не давая мне вставить слово:

— Хлоя вообще на взводе. Она и раньше была тихой и ранимой, но сейчас… черт. Стоит мне не так посмотреть — и она уже плачет. Спрашивает, не брошу ли я их, как Бриттани. Сердце разрывается. Как можно оставить своих детей?

Его хриплый выкрик бьет, как иглы. Я никогда особо не задумывался, как это переживали мы, когда были детьми. У отца была причина — по крайней мере, мне так казалось. Работа, вечная нехватка людей… я понимал. Зак и Джоэл были младше, им пришлось тяжелее. А я при первой возможности сам поехал к отцу работать.

— В общем, письмо должно прийти через день-два. Просто хотел предупредить, чтобы ты поглядывал. Никогда не угадаешь, когда тебя снова вызовут, — говорит Зак, явно сдерживая собственную боль и злость из-за того, что сейчас творится у него в жизни. — Ладно, мне пора дальше разбирать коробки.

— Хорошо, — отвечаю я, до боли жалея, что не могу помочь брату больше, и прекрасно понимая: с другого конца страны я ничего не изменю. — Спасибо, что предупредил и переслал его мне. Береги себя, Зак. Обними девчонок за меня.

— Обязательно, брат. И ты там поосторожнее.

— Я всегда осторожен, — мрачно отвечаю я и отключаюсь. Это единственное обещание, которое я могу дать.



Я бросаю взгляд на будильник на тумбочке, слушая распоряжения и прижимая телефон к уху. Черт, как же рано. Ладно, подъем, парни.