Со своего наблюдательного поста я точно знаю, где находятся мои люди, хотя физически их не вижу. Команда сейчас разделена, каждое отделение работает на своем участке. Кинг — наш ведущий пильщик и новоиспеченный командир отделения, так что его группа сейчас выше по хребту: они пилят сухостой и убирают зависшие деревья с пути огня. Кэл со второй половиной команды находится в четырехстах метрах ниже, они окапывают полосу. Нам повезло, что для этого пожара пригнали бульдозер, но чаще всего минерализованные полосы приходится копать вручную. Это каторжный труд, а наши смены начинаются около четырех утра. По уставу мы обязаны делать перерыв через шестнадцать часов, но порой мне приходится заставлять парней прерываться на еду и сон.

Как шеф, я должен постоянно крутить головой на триста шестьдесят градусов. Я слежу за переменой ветра и восходящими потоками от кромки пожара, который подобрался к жилым домам слишком близко. У парней есть странное суеверие, будто я умею управлять погодой и заставляю ее делать то, что мне нужно... но на самом деле я просто чертовски хорошо умею ее читать. Или мне просто сказочно везло на протяжении всей карьеры. Погода играет ключевую роль в борьбе с огнем. Если ветер сменит направление и начнет закидывать угли в «зеленку» — нетронутую часть леса, — возникнут новые очаги, и тогда команду может зажать в кольцо или же огонь пойдет гулять в сторону жилых районов. Несколько дней назад на западном фланге вылез «язык». Старая команда Мака из Колорадо успела его перехватить, пока все не вышло из-под контроля. Сам он уже на пенсии, и у них теперь новый шеф, и, похоже, он отлично знает свое дело.

Кинга с его отделением едва не заперло на гребне в первый же день, но благодаря его сообразительности они вовремя выбрались. Я чертовски им горжусь: он заслужил место командира, и этот пожар лишь подтвердил правильность моего решения. Я делю свое время между разведкой и помощью там, где это нужнее всего, но не смог бы работать, если бы не знал, что могу доверять капитану и командирам отделений. Мне повезло, что под моим началом такая крутая команда.

Кэл со своими людьми проводит встречный пал вдоль трехкилометровой линии. Это должно замкнуть пожар в кольцо после того, как случился перехлест — огонь прорвался через полосу, которую мы уже подготовили. Встречный огонь пожирает все топливо на пути пожара, и когда основной фронт дойдет до выжженного участка, ему просто нечего будет жечь, если только он не забросит искры на полкилометра вперед.

Черт, этот пожар с самого начала был настоящим зверем.

И черт возьми, я ни о ком не могу думать, кроме Тедди. Мое внимание сосредоточено на огне, но она все равно постоянно где-то рядом, в мыслях.

Мне сорок два, почти сорок три, и никогда в жизни я не был так помешан на женщине, как на ней.

Виновата Вайолетт — это она сказала мне, что Тедди не настроена на свидания. Потому что теперь я только и хочу, чтобы она настроилась. Тедди всегда была абсолютно недосягаема и под строгим запретом; я понимал это, когда мы познакомились. Я уважал ее брак. Но теперь...

Проклятье. Теперь она чуть менее недосягаема и уже не под таким строгим запретом, как раньше... а я никогда не переставал ее хотеть.

Я слишком много раз кончал в кулак, вспоминая ее тело в то утро, когда мы уезжали на этот вызов. Прошло почти две недели, и мне никогда еще так сильно не хотелось домой. Ее смех, ее улыбка, черт, вся она целиком — вот что помогает мне держаться каждый день.

Она дома одна с тремя детьми. Мне следовало что-нибудь придумать, попросить кого-то наведаться к ней, пока меня нет. Интересно, виделась ли с ней Вайолетт, заходила ли. Уверен, Скотти заглядывала. Связь здесь ловит из рук вон плохо, так что поговорить нам не удалось.

И поверьте, я проверял. Постоянно проверял. Ни одного звонка или сообщения. Черт, надеюсь, у нее все в порядке.

К концу дня моя команда — вместе с другими подразделениями и службами, присланными на подмогу, — берет огонь под контроль.

Я спускаюсь по склону к временному лагерю, в котором мы жили последние две недели, и вижу, что мои ребята уже вернулись. Почти стемнело. Кто-то уже вырубился в спальнике, кто-то жадно поглощает еду. Все грязные, потные, измотанные и голодные. Большинство парней за это время сожгли больше калорий, чем успели съесть.

Кинг стоит в пятидесяти футах ниже по тропе с телефоном у уха. Поговорив всего пару минут, он вешает трубку и возвращается к нам.

— Как там Вайолетт? — окликаю я его.

Он расплывается в улыбке, и я слишком поздно понимаю, что облажался.

— У нее все отлично. Просила передать, что Тедди и дети тоже в порядке.

Твою мать.

Парни тут же переключают внимание на нас, кто-то принимается выкрикивать подколки. Ухмылка Кинга становится только шире, когда он усаживается на поваленное бревно, заменяющее нам скамью. Ненавижу их всех.

— Шеф, у тебя, оказывается, есть женщина и дети, о которых мы не знаем?

— Не ваше дело, — ворчу я в ответ.

— Это что, сестра Кэла, Тедди? — спрашивает Опп, прожевывая еду.

Кэл упирается локтями в колени и кивает, не сводя с меня глаз. Черт бы все побрал.

Ройс, наш самый зеленый новичок, оживляется и выпрямляется на месте:

— Погодите, сестра Кэла — та самая женщина, что живет по соседству? Которой вы помогли... — он замолкает, изображая жестами принятие родов. Я бросаю на него свирепый взгляд.

Опп хлопает парня по спине и бормочет: