В парке мы по-прежнему одни, но я быстро поправляю край майки, и уже через несколько секунд малышка пристраивается сосать грудь. Я набрасываю пеленку, чтобы прикрыться, но Би машет ручками и стягивает ее с моего плеча. Я снова накрываюсь, поправляя ткань, но она одновременно бьет ножками и опять размахивает рукой, полностью скидывая пеленку с себя и с моего плеча. Я только качаю головой, глядя на нее.

— Би, ну-ка скажи маме: «Мам, там слишком жарко», — воркует Ви, возвращаясь на скамью. Слава богу, что есть подруги-мамочки, которые не осуждают. Честное слово, не знаю, что бы я делала без Ви. Обращаясь к Би, которая присосалась к груди, она подшучивает: — Спроси, каково ей будет, если на голову накинут одеяло, пока она ест!

Карие глазки Би широко распахнуты, она смотрит на Ви поверх моей руки, а ее ладошка оживленно похлопывает меня по груди. Я смеюсь, закатывая глаза, а потом медленно выдыхаю. Мне определенно было нужно это время с Ви.



Дверь бара с глухим лязгом захлопывается у меня за спиной, когда я вхожу внутрь. Джек Тейлор — наш старый командир звена еще в те времена, когда отец был жив, — вышел на пенсию, и теперь они с женой, Мэй, заправляют пабом.

Лу, наш постоянный бармен, сегодня не вышел. За стойкой стоит Вайолетт Тейлор, дочь Джека и Мэй и любимая женщина Кинга. Ее брат, Джейкоб, был в моей команде, когда погиб отец, и при этом был лучшим другом Кинга. Слишком многие из нас знают, каково это — терять родных в огне. В тот же год, когда я потерял отца, Джейкоб тоже погиб на пожаре. Это был один из самых страшных периодов в моей жизни и в моей работе. Кинг после этого так и не стал прежним, да и Вайолетт, по-моему, тоже так до конца и не пережила свое горе.

Черт, потеря Джейкоба и меня подкосила. Мой первый сезон в должности начальника, смерть отца в самом начале сезона, а потом и его — под конец. Это было невыносимо. Работая с Джеком, я знал Джейкоба и Вайолетт еще детьми. Черт, можно сказать, у меня на глазах они выросли. Мне нравилось думать, что для них обоих я что-то вроде крутого дядьки. А потом мне пришлось стоять рядом с Джеком, пока он хоронил сына. Меня самого жрала вина, но Кингу было еще тяжелее. Он до сих пор винит себя в смерти лучшего друга, хотя его вины там не было.

Когда Вайолетт замечает, как я иду через зал, она достает из холодильника бутылку PBR, и та уже ждет меня, когда устраиваюсь на одном из высоких табуретов рядом с Роуэном Кингсли. Я киваю в знак благодарности.

Этот мужик совсем голову потерял от своей женщины. Она улыбается мне, и я слышу, как Кинг бурчит рядом что-то вроде: «Заведи себе свою женщину». Я усмехаюсь, просто чтобы его позлить, но замечание пропускаю мимо ушей и подношу пиво к губам, когда дверь снова открывается. Входят Кэл и Скотти, а через миг Кэл уже усаживается по другую сторону от меня, после того как Скотти тоже занимает место.

Вайолетт уже открыла для Кэла бутылку Coors и ставит перед ним, а потом отходит, чтобы налить Скотти виски в стакан. Ей уже двадцать восемь, но мне все равно странно видеть за стойкой девчонку, которую я знал еще ребенком, в баре, куда хожу уже черт знает сколько лет. Она с улыбкой подает Скотти виски. Я знаю, что с тех пор, как Вайолетт начала встречаться с Кингом, они со Скотти сдружились, и что Тедди тоже дружит с Вайолетт.

Мысли снова уходят к женщине, которую я никак не могу выбросить из головы, и я бросаю взгляд на часы, мельком думая, не спит ли она еще в таунхаусе. С утра, после нашей встречи у кофейни, я ее не видел, и меня так и тянет свернуть эту вылазку и поехать домой пораньше — просто на случай, если я с ней столкнусь.

Будто Кэл, черт бы его побрал, умеет читать мои мысли. Едва я об этом думаю, как он упирается предплечьями в стойку и подается вперед, чтобы посмотреть на меня в профиль.

— Так ты сегодня остаешься в домике или едешь домой к...

Я бросаю на него тяжелый взгляд поверх бутылки, снова запрокидывая ее к губам. Он ухмыляется. Вот же зараза. Обожает мутить воду.

— Ага, и где ты вообще пропадаешь в последнее время? — спрашивает Кинг, тоже подавшись вперед. — Если мы не на пожаре, тебя вечно не видно. Что, устал от нас, молодых да резвых, старик?

Я закатываю глаза и изо всех сил пытаюсь сменить тему.

— У тебя слишком длинный язык для человека, который до сих пор не может побить мое время на милю...

— Да не устал он от нас. Просто нашел причину, по которой дома стало куда приятнее, — бормочет Кэл через меня, не собираясь так легко меня отпускать, и его ухмылка становится только шире.

Скотти тоже подается вперед. Клубнично-рыжие волосы собраны у нее на макушке в небрежный пучок, а на губах играет хитрющая улыбка, пока она смотрит на меня. Я впиваюсь в Кэла самым тяжелым взглядом, на какой способен, но его это ни капли не смущает.

— Этот мужик сегодня в кофейне чуть сам через себя не переломился, когда увидел...

— Брат, — ворчу я, откидываясь на спинку стула. — Оставь ее в покое.

Все думают, будто больше всех сплетничают девчонки-подростки, но взрослым мужикам, оказывается, до них далеко.

— О, так там она? — тут же оживляется Кинг, и я со стоном запрокидываю голову, уставившись в потолок с деревянными балками.