На переносице и щеках у нее рассыпаны веснушки — теперь, когда мы так близко, я вижу их отчетливо, и мне нестерпимо хочется обвести их пальцами. Они наполовину скрыты за прозрачной оправой очков. Я всегда думал, что у нее пыльно-голубые глаза, но вблизи понимаю: они потрясающего, серебристо-стального цвета. И я замираю, полностью и безвозвратно попав в ловушку ее взгляда.

Как и всегда, когда я рядом с ней.

— Спасибо, — шепчет она, и ее взгляд мечется между моими глазами.

Вопреки здравому смыслу, я протягиваю руку внутрь и заправляю эту чертову непослушную прядь, которая вечно падает ей на лицо, за ухо.

— Тебе никогда не нужно меня благодарить.

Она кивает, опуская голову, пока румянец медленно ползет по ее шее к щекам. Черт, она такая очаровательная, когда смущается. Интересно, хоть один из ее сегодняшних румянцев вызван тем, что она делала той ночью, и тем фактом, что она думала обо мне в процессе? Я чертовски на это надеюсь. Хочу видеть каждый ее румянец, слышать каждый из тех сексуальных звуков, которые не предназначены больше ни для чьих ушей.

Усмехнувшись, я подмигиваю ей, когда она снова смотрит на меня. И прежде чем она успевает отвернуться, хрипло шепчу:

— До скорого, мамочка.

Мне безумно нравится то, как расширяются ее зрачки и приоткрываются эти розовые губы, когда я так ее называю. Я заметил это еще раньше: это буквально вызывает короткое замыкание в ее мозгу, и я не собирался отпускать ее, не увидев эту реакцию снова.

Она прикусывает пухлую нижнюю губу, и я снова подмигиваю, хлопая ладонью по краю окна и выпрямляясь. Я машу пальцами Пенни и Далтону, обхожу минивэн спереди и возвращаюсь на тротуар. Тедди выезжает с парковочного места, и я провожаю взглядом ее машину, пока она не скрывается вдали. Затем направляюсь обратно к Кэлу, который теперь стоит один, прислонившись к моему пикапу.

Впрочем, в одной руке у него кофе, а другой стакан стоит на капоте рядом с ним. Должно быть, я пробыл с Тедди достаточно долго, чтобы он успел сбегать внутрь и взять нам по порции. Упс. Он хватает стакан с капота и протягивает мне. Его карие глаза скрыты за темными очками, но эта ехидная ухмылка говорит сама за себя.

— Заткнись нахрен, — ворчу я, обходя капот.

Его ответный смешок звучит коварно, заставляя меня закатить глаза. Расплата — штука суровая. А я знатно его подкалывал насчет Скотти, когда они только сошлись. Проклятье, это будет несладко. Я упоминал, что Тедди — его младшая сестра? А я — его босс? Ну и жизнь.

Я забираюсь на водительское место, он садится на пассажирское. Я снова разворачиваю кепку козырьком вперед, хоть немного скрывая глаза от его пристального взгляда. Чувствую, как он сверлит мне висок, но отказываюсь смотреть в его сторону.

Пикап оживает с рокотом, и я отъезжаю от бордюра, направляясь к базе. Кэл делает глоток кофе и закидывает левую руку на спинку дивана, который тянется между нами. Этот грузовик принадлежал моему отцу: это «Додж Рам» 93-го года в квадратном кузове, повидавший слишком много зим. Черная краска больше не блестит, а над колесными арками проступила ржавчина, но он надежен и отлично держит зимние дороги Вашингтона.

— Так вот почему ты не остаешься на базе? У тебя виды на мою сестру? — спрашивает Кэл, ухмыляясь.

Я ворчу. Похоже, мы наконец-то об этом заговорили. Кэл знает меня лучше, чем кто-либо другой. И все понимает, даже если я молчу. Он толкает меня кулаком в плечо, заставляя обратить на него внимание. Он сдвинул очки на макушку и теперь смотрит на меня — лицо напряжено, а глаза серьезны.

— Будь с ней осторожен, Ксандер. Она через многое прошла. Если ты ее обидишь, мне придется надрать тебе задницу из принципа.

Я ерзаю на сиденье, сжимая руль до белых костяшек.

— Знаю, — мой ответ звучит хрипло.

Он хмыкает, откидывается на спинку и делает долгий глоток кофе.

— Чем больше шкаф, тем громче падает.

Я снова перехватываю руль, чувствуя, как сердце в груди болезненно пропускает удар. Дерьмо. Этот засранец прав.



— Ого, привет, горячая мамочка!

Щеки обдает жаром. Я благодарно и робко улыбаюсь Вайолетт, подкатывая коляску с Би к клену, в тени которого она устроилась. Пенни замечает Холли в песочнице у игрового городка и с визгом несется к маленькой подружке. Далтон, вцепившись в бейсбольную биту и ведерко с мячами, отпрашивается и направляется к полю за площадкой. Еще рано, и мы здесь, к счастью, совсем одни.

Я опускаюсь на деревянную скамью рядом с Ви и тяжело вздыхаю. Разворачиваю коляску к нам и поправляю козырек, чтобы ни один луч палящего летнего солнца не задел малышку. Би уснула еще в машине, так что у меня есть время до следующего кормления.

— Тебе это нужно? — спрашивает Ви, протягивая флакон с детским солнцезащитным кремом.

Я качаю говолой.

— Уже намазала обоих, — смеюсь я, выдыхая.

Она кивает и убирает крем обратно в сумку.