Я слышу «мам» и «мамуля» сотни раз на дню. Каждый божий день. Но это?

«Мамочка». То, как он произнес это своим хриплым, интимным рокотом, окончательно закоротило мне мозг. Все, что я смогла — это глупо уставиться на него, а потом кивнуть.

Я стянула с плеча тяжелую сумку и протянула Далтону. Он тут же взвалил ее на себя. Его плечо заметно просело под весом, и я по привычке дернулась забрать вещи назад, но сын лишь ухмыльнулся:

— Все нормально, мам, я справлюсь!

Я с трудом сглотнула и опустила руку. Без сумки, автокресла и висящего на мне тоддлера я чувствовала себя почти раздетой. Без привычных «щитов» я снова начала жутко сомневаться в выборе наряда и ощущать неловкость. Я благодарно улыбнулась сыну, хотя губы слегка подрагивали.

— Спасибо, дружок.

— А теперь ты можешь спокойно выпить кофе, пока он не растаял, — тихо сказал Ксандер, кивнув на стакан в моей руке.

Я нервно рассмеялась. Каково это — выпить холодный кофе до того, как он превратится в воду, или горячий — пока он не остыл?

Он негромко хмыкнул, и этот глубокий, успокаивающий звук отозвался во мне теплом. У глаз Ксандера собрались лучики морщинок.

— Тедди, я прямо вижу, как твой мозг завис от такой непривычной мысли. Пей. Где ты припарковалась? Я тебя провожу.

Я послушно отпила глоток; нежный карамельный крем был божественен на вкус. Господи, как же это вкусно, когда кофе свежий. Немного сливок осталось на верхней губе, и я быстро слизала их, снова рискнув взглянуть на Ксандера.

Но он больше не смотрел мне в глаза. Его взгляд был прикован к моим губам, и в нем было столько жара, что я едва не вспыхнула заживо.

Господи боже.

То, как кончик ее розового языка высунулся, чтобы слизать молочную пенку с верхней губы, едва не стало моим концом. Особенно после того, как мое воображение живо нарисовало, что этот рот мог бы делать с чем-то другим…

Я рефлекторно сглотнул и физически почувствовал, как дернулся кадык — настолько трудно было протолкнуть комок в горле. Во рту пересохло, хотя на мгновение я впал в панику, решив, что у меня потекут слюни. Я остро осознавал тот факт, что ее брат стоит в десяти футах от нас.

В ту секунду, когда я увидел, как она выходит из кофейни, мой мозг — вместе со всеми благими намерениями держаться от нее подальше — отправился прямиком в ад. Эта чертова майка на ней должна быть вне закона. Она вызывающе тесная, так облегает талию и приподнимает грудь… Я представляю, как мягкая, тянущаяся ткань сползает вниз, когда ей нужно покормить Би, которая что-то лепечет и агукает в автокресле, висящем на моей руке. Твою мать.

И эти шорты. Высокая талия только подчеркивает узость девичьего стана и широкий изгиб бедер. Бахрома по краям джинсовой ткани задевает эти загорелые, гладкие, так и просящиеся в руки бедра.

Я чертов извращенец. И паршивый друг, и начальник.

Ветерок развевает светлые кончики волос по ее плечам, пряди выбиваются из маленькой заколки, которая удерживает половину волос на затылке, открывая лицо. Очки в прозрачной оправе закрывают ее глаза от меня, но лишь едва, потому что она то и дело поглядывает на меня. Потом краснеет, отворачивается. Чтобы мгновение спустя снова встретиться со мной взглядом.

Будто она тоже не может заставить себя не пялиться.

Мое мужское тщеславие бьет в грудь, как у первобытного человека, когда она снова вскидывает на меня глаза. Мы идем по тротуару: Пенни на одной руке, автокресло с Би — сбоку. Я поглядываю вниз, проверяя, не светит ли малышке в лицо солнце.

Кэл смотрит на меня поверх головы Скотти, когда я ухожу. Он вскидывает бровь, а в уголке рта играет усмешка. Я киваю в знак признания, и он тихо смеется, обнимая Скотти за плечи, когда мы проходим мимо.

Он устроит мне чертову взбучку, когда я вернусь, но этот ублюдок может подождать.

Я замечаю впереди белый минивэн «Крайслер Пасифика», принадлежащий Тедди. Черт, она проделала весь этот путь до кофейни, таща на себе Би, сумку с подгузниками и, вероятно, еще и присматривая за Пенни? Неудивительно, что на сгибе ее локтя все еще видны эти сердитые красные полосы. Эта женщина — чертов супергерой.

— Не нашлось места поближе? — спрашиваю я, кивая на машину. Она пожала плечами.

— Нет, но все в порядке. Я уже привыкла справляться со всем этим сама.

Терпеть не могу это. Ненавижу, что ей приходится делать все в одиночку. Смерть Логана прошлой зимой потрясла всю округу. Напоминание о том, что неважно, как долго ты в деле, как хорошо обучен… несчастные случаи происходят, и они просто вне нашего контроля.