Потому что Ксандер мне не безразличен. Очень. Как друг, как сосед... но и как мужчина тоже. Эта дурацкая влюбленность, с которой я сражаюсь последние месяцы, просто нелепа, особенно если учесть, что я все равно никогда не позволю себе ничего предпринять.

Смотреть можно. Трогать нельзя.

По крайней мере, его трогать нельзя.

Зато по ночам я трогаю себя... когда позволяю ненадолго притвориться, что я не одна в постели с силиконовой игрушкой в руках.

Опять же. Мне просто одиноко, и тело требует своего.

Честно говоря, это жалко. В лучшие-то дни я представляю собой ходячую катастрофу.

Прислонившись бедрами к кухонной столешнице, я помахала на себя ладонью. И ведь даже на августовскую жару не спишешь; во всем виноват Ксандер — то, как на меня действуют его низкий, рокочущий голос и невыносимо пристальный взгляд.

Бросив короткий взор на балконную дверь, за которой мир уже поглотила тьма, я прикусила губу. К черту все.

Тихо проскользнув в коридор, я закрыла дверь спальни, нырнула в постель и, открыв ящик тумбочки, достала свою «верную спутницу».

Включив игрушку, я скользнула рукой под полы халата и широко развела бедра.

— О господи, — прошептала я в темноту под жужжание вибратора.

Я кругами водила им по клитору, позволяя мыслям вновь вернуться к Ксандеру.

Откинув голову на металлическую спинку складного стула, я прикрыл глаза. Тедди скрылась за перегородкой, сбежав под защиту своего дома. То, как халат облегал ее фигуру, едва не доканало меня, но я, видимо, слишком большой мазохист, чтобы отвести взгляд от ее задницы, пока она уходила. Я прижал ладонь к паху, пытаясь унять эрекцию.

Допив пиво, поднялся на ноги, кряхтя от боли в суставах и мышцах. Внутри я швырнул пустую бутылку в корзину для переработки и зашагал по коридору. Наши квартиры — зеркальное отражение друг друга: моя спальня и ванная делят общую стену с комнатами Тедди. Иногда по ночам я слышу через стену, как капризничает Би, но это обычно быстро проходит.

Я залез в постель и уставился в потолок, закинув одну руку за голову. В штанах все еще тесно от мыслей о Тедди в том чертовом халате, лишающем рассудка.

И тут я услышал это.

Тихий, приглушенный стеной звук.

Негромкое жужжание, а следом, клянусь богом, едва слышный стон, который перешел в более громкий. И он был подозрительно похож на мое имя. Я точно знал, чем Тедди занимается по ту сторону стены.

Никогда в жизни я не был так благодарен за плохую звукоизоляцию.

Член мгновенно стал каменным. Ее приглушенные стоны, пока она ласкала себя, заставляли кровь буквально вскипать. Рванув шорты вниз, я обхватил член пальцами и повел ладонью от основания до самого кончика. Сжав кулак посильнее, я прислушался, жадно ловя каждый звук. Мне было мало.

Наверное, должно быть стыдно, но нет. Не тогда, когда она делает то же самое, думая обо мне.

— Ксандер, — донеслось из-за стены. На этот раз сомнений не осталось: она звала меня.

Я задвигал рукой быстрее, в такт ее стонам подаваясь бедрами навстречу собственной ладони. По спине пробежали мурашки, яйца сжались, и оргазм накрыл меня мощной волной. Я кончал длинными толчками, пачкая живот, и услышал, как она кончила. Я застонал, приоткрыв рот и тяжело дыша.

Блядь. Что бы я только не отдал, чтобы увидеть это своими глазами. Почувствовать это пальцами, языком, членом.

Вот теперь меня накрыло чувство вины. Какой же я мудак. Несмотря на все мои чувства к Тедди, которые хранил в тайне, я знал: между нами ничего не будет. Я не смогу дать ей то, что она, несомненно, заслуживает.

Поэтому, приводя себя в порядок, я снова напомнил себе о причинах, по которым моим чувствам суждено оставаться в тени. Ровно так, как сейчас.



Я тяжело вздохнула и повыше перехватила ручку автокресла, в котором сопела Би. Другой рукой я крепко сжимала ладошку Пенни — мы как раз шли по тротуару к Нук, очаровательной кофейне со сладостями, одной из немногих в Скай-Ридж. Разумеется, все места поблизости были заняты, так что парковаться пришлось за полквартала.

Я подбадривала себя тем, что местный кофе того стоит, как и тот гигантский клюквенно-апельсиновый маффин, которым я собиралась себя побаловать. Пока у Пенни будет еженедельная «тусовка» с ее лучшей подружкой Холли, я наконец-то выдохну.

Вайолет работает медсестрой в ожоговом отделении больницы Бейкерсфилд, но мы стараемся видеться раз в неделю, чтобы девочки могли поиграть. Честно говоря, мне так нужно побыть среди взрослых, что я готова расплакаться. Я обожаю своих детей, но иногда просто необходимо поговорить о чем-то, кроме пуканья, бесконечного «смотри, как я умею» и младенческих срыгиваний.