Во мне тут же включается тревога. Это опасная территория. Мое сердце больше не для этого. Вообще никогда. Он ведь должен это понимать, да? Я мысленно одергиваю себя. Совсем уже глупости. Он просто вежлив. Как сосед. И лучший друг моего брата.

Сглатываю еще кусок и мысленно благодарю небеса, когда Би начинает ерзать у него на руках. Поднявшись, обхожу стойку и забираю ее.

— Эм… наверное, она проголодалась, — бормочу я, по-прежнему не поднимая на него глаз. — Спасибо за сэндвич. И за цветы.

— Если тебе что-то понадобится…

— Я знаю, — тихо говорю я и все же не смотрю на него, пока он отступает. — Спасибо, Ксандер.

Но он вдруг подается вперед, один раз проводит костяшкой пальца по щеке Би, а потом целует меня в макушку. Я зажмуриваюсь, потому что в носу тут же щиплет от слез. Черт. Ему надо уйти. Нужно, чтобы он ушел и я успела укрепить стены вокруг своего хрупкого, слишком чувствительного сердца. Вот и все. Просто гормоны после беременности все еще бушуют.

К тому же я дала себе обещание. И своим детям.

— Тедди.

Я качаю головой и отступаю. Что бы он ни собирался сказать, я не могу это услышать. Глотаю ком в горле, моргаю, сдерживая слезы, и почти отчаянно шепчу:

— Мне нужно ее покормить, тебе, наверное, лучше уйти…

— Хорошо, — тихо, почти неуверенно отвечает он и выходит за дверь.

Когда дверь за ним закрывается, я откидываю голову назад и смотрю в потолок, глубоко, прерывисто дыша.

Моего мужа нет всего полгода… Я пытаюсь удержать в памяти лицо Логана — доброе, мягкое. Его кофейные глаза, как они светились, когда он смотрел на меня, каким нежным и страстным он был, когда мы были вместе…

Но с каждым днем его лицо ускользает все дальше. То, что я когда-то знала до мельчайших деталей, теперь размывается. Будто пытаюсь разглядеть его сквозь запотевшее стекло — он все время ускользает, как дым. Я держу его фотографии по всему дому — для себя и для Далтона с Пенни. У Далтона стоит фото Логана в рамке рядом с кроватью — с последней игры, на которую он успел прийти. Далтон тогда выбил свой первый хоумран, и мы отпраздновали — сделали снимок и пошли за мороженым. У него не хватало одного переднего зуба, но улыбка была широкая, счастливая, а в руке он держал тот самый мяч. Логан обнял его за плечи, и его гордая, теплая улыбка говорила лучше любых слов — как сильно он любил своих детей.

Я опускаюсь в угол дивана и кладу Би на спину ровно на мгновение, чтобы стянуть с себя свитшот и отбросить его в сторону. Опускаю бретельку майки, беру ее обратно на руки и направляю ее ищущий ротик к груди. Когда она берет, я выдыхаю и закрываю глаза.

Открываю их и натыкаюсь взглядом на нашу свадебную фотографию — она стоит на тумбе под телевизором. Мы там такие юные, беззаботные, совсем не понимаем, что нас ждет. Как мало времени нам отведено. Несмотря на десять лет брака, на нашу наивность и на трудные моменты, этого оказалось мало. Мне нужно было больше времени. И я ненавижу жестокость судьбы, которая отняла его у нас. У Далтона, Пенни и Би.

Они вырастут без отца. И в этом виновата я.

По крайней мере, я сама себя виню. Даже если никто больше не винит. Несчастный случай, который никто не мог предсказать или предотвратить. Просто жестокая судьба.

Та же самая судьба, что подбрасывает мне Ксандера — невероятно красивого и бесконечно доброго, — прекрасно зная, что я никогда не поддамся. Напоминание о том, чего у меня больше никогда не будет.

Я больше никогда не буду встречаться. Точка. Я дала себе это обещание в день, когда мы похоронили Логана. Мои дети уже потеряли одного отца — не позволю им снова пережить такую потерю. Я не дам им пройти через это еще раз. Даже если это значит, что я останусь одна до старости, пока одиночество не размоет все остальное в серые оттенки. Мои дети будут моей радостью, моим светом. Этого должно хватить. Я заставлю себя поверить, что этого достаточно. У меня нет выбора.

Судьба не послала Ксандера как спасителя, Ви, думаю я. Судьба сделала так, чтобы он был для меня недосягаем.

По моим собственным правилам.

Потому что Ксандер — пожарный из команды Скай-Ридж.

А я больше никогда не буду с мужчиной, чья работа — риск для жизни.



       Три месяца спустя

Бутылочка с жидким золотом — моим потом и усилиями добытым, сцеженным грудным молоком — в порыве ярости летит прочь из автокресла, которое висит за моем предплечье, благодаря крошечному тирану трех месяцев от роду. Я провожаю взглядом, как она катится под порог минивэна и исчезает.

Зажмуриваюсь, делаю медленный, глубокий вдох и так же медленно выдыхаю.

— Не переживай, мам, я достану, — тихо говорит Далтон.

Он опускается на четвереньки и выуживает бутылочку из-под машины, куда она закатилась за правое заднее колесо. Слава небесам, крышка осталась на месте, значит соска не испачкалась. Не придется выливать все в раковину, когда зайдем домой.

Я, наверное, расплачусь, если сегодня придется вылить еще хоть каплю этого добытого с таким трудом молока.