Но это подводит меня к тому, о чем я действительно хочу с тобой поговорить. Ты же знаешь, я никогда не умел делиться чувствами и всей этой телячьей нежностью. Могу лишь надеяться, что вы, парни, всегда знали, как сильно я вас любил и буду любить. Возможно, я говорил об этом слишком редко, но, надеюсь, вы все равно чувствовали. В свое время я не приложил нужных усилий и не дал твоей матери той любви, в которой она нуждалась, и это стоило мне главной женщины в моей жизни. То, что я ушел от нее, потерял ее — это единственный грех, о котором я жалею. Я позволил своей страсти к работе и чувству долга затмить любовь к ней, и расплатился за это сполна, сын. Она просила меня остаться, но я ушел, потому что был слишком, сука, горд, чтобы признать: она нужна мне больше, чем воздух. И это меня тогда до смерти испугало.

Сейчас я вижу, как ты смотришь на одного человека, и это очень напоминает мне мой собственный взгляд на твою мать в прошлом. Словно она — солнце, а я — дурак, который не может перестать на нее пялиться, даже если ослепнет. Я это вижу, пусть даже никто больше не замечает.

Поэтому, если ты и примешь от своего старика хоть один совет, пусть это будет следующий, Ксандер: если тебе выпал шанс встретить такую любовь, держись за нее. Держись обеими руками, изо всех сил, и не позволяй гордости или ложному чувству долга перед работой отнять ее у тебя. Выбирай ее, сын, каждый божий раз. Не повторяй ошибок своего отца. Я встретил любовь всей своей жизни и просрал ее, гоняясь за пожарами. Последние тридцать лет я живу с пониманием, что мое сердце бьется за полстраны отсюда, рядом с женщиной, которую я не уберег, нарушив все обещания.

Не потеряй это, если тебе дастся такой шанс. Обещай мне, что не выпустишь такую любовь из рук. Мы ведь никогда не стоим таких женщин, но мы можем каждой клеткой своего тела, каждым чертовым вдохом стараться любить их так, как они того заслуживают. И если она когда-нибудь придет к тебе и попросит выбрать ее — а она придет, если любит тебя так, как, я уверен, она полюбит, — сделай это. Без лишних вопросов. Без колебаний. Потому что, поверь мне, ты точно не захочешь дожить до моих лет и осознать, что потерял самое лучшее, что было в твоей жизни.

Не позволяй себе настолько привыкнуть к нынешней жизни, чтобы упустить что-то по-настоящему великое, сын.

Отец

Мне приходится перечитать письмо три раза от начала до конца, прежде чем рука сама собой опускается между коленей. Я крепко зажмуриваюсь, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слезы.

Зажав пальцами переносицу, я смахиваю влагу, скопившуюся в уголках глаз. Сука, как же мне не хватает этого человека.

Но сидя здесь, я вдруг понимаю, что по другому человеку скучаю гораздо сильнее. Я тоскую по Тедди каждой клеточкой своего тела. Без нее я просто половина человека. Без нее, без Далтона, Пенни и Би. Они нужны мне, чертовски нужны. Я люблю их до безумия.

Поднявшись на ноги, я шагаю к Кэлу и хлопаю его по спине. Теперь я точно знаю, что должен сделать, и впервые в жизни у меня нет ни единого, сука, сомнения в том, что я поступаю правильно.

— Надо поговорить, — глухо роняю я, и он кивает.

Потому что отныне я буду выбирать эту женщину каждый чертов раз.

Листья уже начали менять

цвет, а Ксандера все еще нет.

Они уехали больше месяца назад, и я просто схожу с ума в ожидании его возвращения. Мне столько нужно ему сказать. Я не раз думала связаться с ним, позвонить или написать, но страх, что я все испортила, так и не признавшись в своих чувствах, каждый раз меня останавливал. К тому же он заслуживает услышать это лично.

Дети ужасно по нему скучают, и я без конца повторяю им, что он скоро вернется, они и оглянуться не успеют. Очень надеюсь, что я права. Знаю, обычно на таких крупных пожарах им положен обязательный отдых, но я так же хорошо знаю Ксандера и его команду: они наверняка наплевали на приказы и остались помогать.

Потому что эти мужчины — одни из самых храбрых и благородных людей, которых я знаю.

Когда звонит телефон, я беру его со столешницы и отвечаю на звонок Скотти.

— Привет…

— Они вернулись. Только что приехали на базу, разгружаются, — тараторит она, и я буквально каменею. — Прости, Кэл просил не говорить тебе, пока они не приедут…

— Все нормально, спасибо, что предупредила, — шепчу я, кружась на одном месте.

Я смеюсь, и звук выходит чуть более истеричным, чем хотелось бы. Я тут же прижимаю ладонь к губам и добавляю:

— Скоро буду.

— Ну еще бы, я тоже не собираюсь ждать, пока он соизволит дотащить свою задницу до дома, чтобы просто поздороваться, — добродушно ворчит Скотти.

Я знаю, что она безумно скучала по моему брату.

— Встретимся там.

Мы вешаем трубку, и я кричу:

— Ребята, обувайтесь! Ксандер дома, поехали!

Далтон с радостным воплем перемахивает через спинку дивана и мчится в спальню за толстовкой и кроссовками. Пенни восторженно скачет на месте, ее маленькие хвостики съехали набок и забавно мотаются. Я показываю ей на туфли, и она натягивает их, пока я спешу пристегнуть Би в автомобильном кресле.

Я трачу полсекунды на то, чтобы забежать в ванную и убедиться, что не выгляжу полным чучелом, и вот мы уже на пороге. Джинсы идеально подчеркивают мои изгибы, а топ с длинными рукавами выгодно выделяет грудь и тонкую талию. Волосы я перехватила заколкой сзади, соорудив мальвинку, и поправила очки на переносице.