Вот уже больше двух недель я не отрываюсь от телевизора. Любое, даже самое короткое упоминание о пожаре в горах Аризоны только подливает масла в огонь моей тревоги и паники, но я, как заправская мазохистка, просто не могу выключить экран. Брат написал, что они в безопасности, но уже несколько дней ни я, ни Скотти ничего от него не слышали. Вайолетт вчера обмолвилась, что созванивалась с Роуэном по видеосвязи, но разговор вышел коротким. Он слегка пострадал — всего лишь подвернул лодыжку, но я знаю, какой страх она сейчас переживает после его аварии в начале года, когда он сильно обгорел.

От Ксандера новостей не было, хотя я благодарна Кэлу, Скотти и Ви за то, что они держат меня в курсе. Пусть даже каждое упоминание о нем по кусочку разрывает мне душу. Я не виню его за то, что он мне не пишет.

Скотти и Ви сидят рядом со мной на диване. На журнальном столике перед нами открытая коробка с пиццей, но никто из нас толком ничего не съел. Этот пожар оказался жестоким, настоящим чудовищем. Бригада из Вэнтиджа, о которой говорил Ксандер, потеряла троих ребят, прежде чем спасатели успели их вытащить. Сильный ветер, непредсказуемые очаги возгорания и опасный рельеф — все говорило о том, что этот пожар без боя не сдастся. Несколько небольших горных городков пришлось эвакуировать, огонь пожирал все на своем пути.

От кадров, снятых сверху, с дрона или вертолета, у меня перехватывает дыхание. Разрушения просто колоссальные. Бесконечная выжженная земля и взмывающие высоко в небо языки пламени, которые из-за шквального ветра извиваются, словно змеиные жала. Меня мутит от ужаса.

Камера переключается на наземную бригаду, и я замираю в надежде увидеть Ксандера, хотя и понимаю, что шансы малы: на тушение этого пожара бросили слишком много людей.

— Ой, смотрите, это же Кэл! — восклицает Ви, тыча пальцем в экран.

Скотти выпрямляется, во все глаза уставившись на телевизор. Она тяжело выдыхает и слабо улыбается. Я крепко сжимаю ее руку в своей.

— И Роуэн, о господи, слава богу!

А затем появляется Ксандер. Он стоит лицом к камере в нескольких метрах от нее, его лицо почти черное от сажи. Из-за защитных очков ярко сверкают его пронзительные небесно-голубые глаза. Одежда на нем грязная, в копоти, и я отчетливо вижу повязку на правой руке, которая теперь тоже стала почти черной от пыли.

Он выглядит измотанным — они все так выглядят, — но эта улыбка на его лице, когда он смотрит на своих ребят… Он там, занимается любимым делом, тем, для чего был рожден. Этот человек рожден быть героем.

Я еще сильнее сжимаю руку Скотти и так пристально вглядываюсь в его лицо, что даже не замечаю, как по моим щекам текут слезы.

— Видишь? — говорит Скотти, сжимая мою ладонь в ответ. — С ними все в порядке.

Я издаю короткий смешок, а в следующий момент уже рыдаю, уткнувшись лицом в ладони, и мои плечи сотрясаются от подступивших слез.

Я так побоялась сказать, что люблю его, что позволила ему уйти, не проронив ни слова. Отпустила его в этот огонь с мыслью, будто я его не люблю, хотя это совсем не так.

Я люблю Ксандера каждым глотком воздуха в моих легких, каждым ударом сердца. Он говорил, что хочет быть со мной по-настоящему, разделяя все, а я дала ему уйти, заставив поверить, будто мне это не нужно. Только потому, что мне было слишком страшно попробовать снова.

— Какая же я была эгоистка, — бормочу я сквозь слезы и наконец поднимаю голову, чтобы вытереть лицо. — О боже, — стону я и запрокидываю голову, глядя в потолок. — Он, наверное, меня ненавидит.

— Навряд ли это так, — мягко произносит Ви, гладя меня по плечу. — Они все знают, что мы поддаемся эмоциям и сильно пугаемся. Это нормально.

— Но я сомневаюсь, что кто-то из вас умолял Кэла или Роуэна остаться, — разбитым шепотом произношу я и делаю судорожный вдох, чтобы хоть немного успокоиться. — Девочки, я ведь умоляла его. Чуть на колени не встала. Это было так эгоистично с моей стороны — просить его бросить работу только потому, что я неспособна с этим справиться.

— Роуэна как-то раз вызвали на пожар прямо в первый день моих месячных, — бормочет Вайолетт, слегка поморщившись. — Так я в него вилкой швырнула, когда он сказал, что должен ехать, и разревелась, потому что не хотела его отпускать.

Я невольно прыскаю от смеха и недоверчиво смотрю на нее. Ви округляет глаза и выставляет ладони вперед.

— А что?! — восклицает она, тоже начиная смеяться. — Я в него не целилась! Просто кинула в его сторону!

— О господи, — смеюсь я, качая говолой. — Это очень смешно. И немного жутко.

— Да ну тебя, — смеется она, слегка толкая меня в плечо, и тянется за кусочком пиццы.

Кадры новостей уже сменились, наземную бригаду больше не показывают, и от этого я чувствую себя опустошенной. Кажется, я могла бы целую вечность смотреть на грязное и чертовски красивое лицо Ксандера.

Мне до безумия нужно, чтобы он вернулся домой живым и невредимым.

Опустив взгляд на левую руку, я растопыриваю пальцы на бедре.