— Ты только моя, — стонет он, прижимаясь к моей киске. Я уже вся теку, ведь все эти ласки в душе завели меня ничуть не меньше, чем его. Приподнявшись на руках, он отрывает грудь от моей и опускает подбородок, глядя вниз, между наших тел. — Смотри, как хорошо твоя киска принимает мой член, Тедди. Смотри, как жадно она меня ждет.

Он толкается внутрь, сантиметр за сантиметром, и наши сливающиеся стоны звучат порочной, жадной мелодией в полумраке спальни.

— Блядь, Тедди. О боже, я не сделаю тебе больно или...

— Нет, нет, — тяжело дыша, я качаю головой на подушке.

— Хорошо, — хрипит он, крепко сжимая челюсти.

Он медленно погружается в меня, двигаясь короткими, неглубокими толчками.

— Сегодня ночью я буду смаковать каждую минуту с тобой, мамочка, но прямо сейчас я хочу оттрахать тебя. Быстро и жестко, Тедди. А уже потом я буду нетороплив.

— Боже мой, — выдыхаю я и исступленно киваю, наблюдая, как его плоть исчезает во мне.

Наконец он входит до самого упора и начинает вращать бедрами. От этого движения он попадает в ту самую точку, и я не могу сдержать стон, срывающийся с губ. Он улыбается сверху — этой своей порочной, лукавой ухмылкой, а длинные влажные пряди волос падают на лоб. Выскользнув почти до самого кончика, он с силой вбивается обратно. Обхватив его лицо обеими руками, я притягиваю его губы к своим; борода щекочет мои ладони и губы, пока он целует меня. Его толчки — размашистые, глубокие и яростные, и совсем скоро я начинаю дрожать, чувствуя приближение оргазма. Слеза скатывается по моей щеке, и я всхлипываю, растворяясь в его объятиях:

— Я люблю тебя.

— Вот так, вот так, — стонет он, поршнем вбивая свои бедра в мои и впиваясь в мои губы, пока я продолжаю кончать, содрогаясь под ним.

Мои внутренние мышцы дико сжимаются вокруг его твердости, и он шипит:

— Твою мать, как же сладко ты кончаешь для меня. Я так чертовски сильно люблю тебя, Тедди. Эта сладкая киска скучала по моему члену, милая?

— О боже, да, Ксандер! — вскрикиваю я, но он заглушает этот звук поцелуем.

— Скажи это еще раз, — хрипло требует он мне в губы.

Запустив пальцы в его волосы, упавшие на лоб, я задыхаясь шепчу:

— Я люблю тебя, Ксандер.

Уткнувшись лбом в мой лоб, он стонет, а затем его бедра совершают несколько прерывистых толчков, когда он тоже кончает. Мои пальцы запутались в его все еще влажных волосах, и я крепко прижимаю его к себе, пока он содрогается, заполняя меня всю.

Тяжело дыша, он перекатывается набок и увлекает меня за собой, прижимая к своему телу. Он гладит меня по волосам, пока мы пытаемся успокоить дыхание и унять бешено колотящиеся сердца.

Закинув мою ногу себе на бедро, он проводит ладонью от моего колена до самой талии и обратно, а затем опускает руку на мой живот между нами.

— Спасибо тебе, — шепчет он, касаясь губами моего лба.

Я приподнимаю подбородок, встречаясь с ним взглядом.

— За что? — выдыхаю я, проводя пальцами по его лбу, а затем спускаясь к щеке и нежно обнимая ладонью его челюсть.

Я просто не могу перестать прикасаться к нему. Он поворачивает голову, целует центр моей ладони, а затем снова прижимается к ней щекой.

— За то, что дала мне все, о чем я даже не смел мечтать и в чем так нуждался. За то, что любишь меня, — тихо бормочет он, и его пальцы слегка сжимаются на моем животе.

— Спасибо, что любишь нас, — шепчу я в ответ, и эти чертовы слезы снова наворачиваются на глаза. — Спасибо, что всегда видел меня, даже когда я сама себя не видела.

Он снова поворачивает голову, еще раз прижимается губами к моей ладони, а затем благоговейно шепчет:

— Ты всегда видела меня, Тедди. Нам просто нужно было дождаться своей очереди. Но теперь я тебя ни за что не отпущу и не потрачу впустую ни секунды нашей жизни, мамочка. Выходи за меня, — выдыхает он, и мое сердце замирает от ослепительного счастья. — Не заставляй меня ждать, чтобы назвать тебя своей женой. Пожалуйста, Тедди.

— Хорошо, — шепчу я, кивая и глядя ему в глаза, а мои губы снова дрожат. — Да. Да, Ксандер.

Рядом с Ксандером, чувствуя его любовь, я смогу быть смелой. И я тоже не могу дождаться. Нашего общего будущего, этой жизни, этого шанса. Нашего нового навсегда.

Эпилог

Семь месяцев спустя

— Посмотрите, кого я привел, — тихо говорю я, плавно толкая тяжелую дверь. В больничной палате тихо, сквозь полузакрытые жалюзи льется ранний послеполуденный свет.

Моя красавица-жена сидит в постели и широко улыбается, когда мы вчетвером заходим внутрь. В руках у Далтона букет цветов. Он ставит его на широкий подоконник, как я и велел перед входом. Пенни крадется по начищенной до блеска плитке, стараясь не шуметь — все точно по репетиции. Эта маленькая чертовка за последний год немного присмирела, хоть и самую малость.