Я посмотрела в зеркало заднего вида, и у меня сердце сжалось от того, как он крутил в руках бейсбольный мяч. Я улыбнулась как можно приветливее, изо всех сил стараясь прогнать тревогу с его детского лица. — Вчера на вызове у него перевернулся квадроцикл, и он немного порезал руку. Но с ним все в порядке.

Снова переключив внимание на дорогу, я поехала в потоке машин в сторону школы Далтона. Пенни мы всегда завозим первой. И стоило мне проводить ее до дверей и вернуться на водительское сиденье, как сын тут же спросил про Ксандера.

— Мам, — тихо позвал он, и я снова подняла глаза на зеркало заднего вида. — Ксандер тоже умрет? Как папа?

— Ох, милый, нет, конечно, — пробормотала я, чувствуя, как внутри все разрывается от жалости к этому доброму, ранимому мальчику.

— У него ведь опасная работа, да? Опаснее, чем была у папы, — продолжил он, и мне стало не по себе от слез, заблестевших в его карих глазах. Грудь словно раскалывалась надвое. — А вдруг он тоже умрет?

Включив поворотник, я съехала на боковую улочку и припарковалась на обочине. Выбравшись из машины, открыла сдвижную заднюю дверь и забралась в салон. Слезы выжигали глаза, но я сдержалась. Сейчас моему маленькому мужчине была нужна мама.

— Иди сюда, родной, — прошептала я. Он отстегнул ремень и перелез между сиденьями, чтобы я могла крепко прижать его к себе.

Золотой мой мальчик. Он сейчас в том возрасте, когда хочется казаться независимым, но в то же время он оставался ребенком, которому иногда просто необходимо побыть на ручках. Через пару минут ему станет неловко из-за этой минутной слабости, но я хотела, чтобы он знал: проявлять такие сильные чувства — это нормально. Особенно к людям, которые дороги.

— У некоторых людей сложная, опасная работа, но их очень серьезно обучают. Ксандер занимается этим так давно, что, наверное, справился бы даже с закрытыми глазами, — шептала я, мягко покачивая его. Я тяжело сглотнула. — То, что случилось с папой, было ужасной случайностью, малыш. Никто из нас не мог этого предвидеть. Но люди, которые выбирают такую профессию, Далтон, они знают, что порой случаются плохие вещи. И они знают, что спасают тех, кому нужна помощь. Это ведь потрясающе. Быть настолько самоотверженным, чтобы идти туда, где страшно, потому что другие могут струсить. Ведь всегда найдутся те, кого нужно защитить и спасти.

— Я очень скучаю по папе, — прошептал он, и его голосок сорвался, а плечи задрожали. Я крепко держала его, и слезы уже сами катились у меня из глаз от того, как больно моему сыну. — Я не хочу, чтобы Ксандер тоже умер.

— Ох, зайчик, — пробормотала я, прижимая его к себе. — Ты его не потеряешь, хорошо?

— Я загадал желание на день рождения, а теперь боюсь, что оно исполнится.

— Какое желание, милый? — тихо спросила я, гладя его по спине.

Он глубоко вздохнул.

— Только не сердись… Я подумал, раз вы двое так сильно нравитесь друг другу, да и мы его любим, то это будет здорово. Я загадал, чтобы Ксандер стал моим новым папой, раз у меня его больше нет. Мне кажется, он тоже любит меня и Пенни. А у малышки Би папы вообще никогда не было… Но я боюсь, что если он станет моим новым папой, то умрет так же, как папа. И тогда я потеряю уже двоих.

Я оцепенела. Слова застряли в горле, а те жалкие крохи моего сердца, что еще оставались целыми, превратились в пыль у моих ног.

И тут я поняла, что не я одна люблю Ксандера. Мои дети тоже его любят.

Пока я успокаивала Далтона, мы пропустили начало уроков, но мне было плевать. Я позвонила в школу и предупредила, что он немного опоздает, и мы поехали позавтракать — только мы и Би. Когда он снова стал похож на себя прежнего, я отвезла его в школу и проводила до учительской, чтобы отметиться в журнале. Он крепко обнял меня за талию и убежал.

По дороге домой меня просто накрыло. Слезы текли ручьем, и казалось, что грудная клетка сейчас провалится внутрь. Что мне делать? Я понятия не имела, как со всем этим справиться. Мои дети по уши влюблены в этого человека… как я могу обещать сыну, что Ксандер не пострадает или, чего доброго, не погибнет? Я не могу дать такое обещание. Никто не может.

Достав Би с заднего сиденья, я понесла ее в дом. Пикап Ксандера стоял на подъездной дорожке, но у меня его не было, так что я решила, что он ушел на свою половину дома, пока нас не было. Я покормила Би грудью, и она быстро уснула на утренний сон. Подоткнув ей одеяльце, я взяла видеоняню, отодвинула стеклянную дверь террасы и перешла на половину Ксандера.

Я тихонько постучала, хотя знала, что он видел, как я подхожу, пока стоял на кухне. Прижав телефон к уху, он подошел и открыл дверь, впуская меня.