Я намыливаю его волосы еще раз, чтобы смыть остатки грязи и копоти, снова ополаскиваю, и тогда он поднимается. Его член, твердый и тяжелый, покачивается между нами. В этих невероятных голубых глазах горит голод, и он тянется ко мне, но я тихонько цыкаю на него и качаю головой.

Его темные брови сдвигаются к переносице, и он страдальчески стонет.

— Пожалуйста, милая. Я хочу прикоснуться к тебе. Мне это нужно.

— Я еще не закончила ухаживать за тобой, — шепчу я, дотягиваясь за его спиной до флакона с гелем для душа и мочалки, висящей на стене. Он провожает горячим взглядом то, как я наливаю гель с ароматом кедра и цитруса и взбиваю его в пену. — Повернись спиной, пожалуйста.

— Ты дразнишь меня, маленькая шалунья, — тихо рычит он, но делает как сказано. Я улыбаюсь у него за спиной, радуясь, что могу так сводить его с ума.

Я начинаю с плеч, проходясь мочалкой по каждому сантиметру его кожи. Вниз по спине, по упругим ягодицам, по каждой руке от плеча до запястья, а затем опускаюсь на колени, размыливая пену по задней поверхности бедер и икрам. Поднявшись, я разворачиваю его к себе лицом.

Его грудь ходит ходуном от каждого вздоха, а взгляд, горячий и хищный, пожирает меня. Я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку, и поднимаю руку, начиная все заново: от плеч, по груди и животу, вниз к бедрам, проходя опасно близко к его каменной эрекции. Он тихо рычит, и от этого звука у меня бегут мурашки, но я не останавливаюсь.

Снова опустившись на колени, я намыливаю каждое бедро и спускаюсь по голеням к ступням. Только тогда я поднимаю на него взгляд. Его грудь тяжело вздымается, пальцы сжимаются и разжимаются в кулаки, словно ему требуется все его самообладание, чтобы не прикоснуться ко мне. Прикусив губу, я кокетливо улыбаюсь ему снизу вверх, и он, качая головой, тихо усмехается.

— Порочное ты создание, — хрипло произносит он.

Я бросаю мочалку, но поднимаю намыленную руку, обхватывая пальцами его член и скольжу от основания к кончику и обратно. Я медленно промываю каждый сантиметр.

— Твою же мать, Тедди, — хрипит он, теряя контроль, и обхватывает ладонями затылок моей головы. — Пожалуйста, мамочка. Я должен быть внутри тебя.

Поднявшись, я толкаю его ладонью в грудь назад, под самые струи воды, и пена стекает по его телу. Он тянется назад, резко поворачивает ручку душа и выключает воду. В то же мгновение его руки оказываются на мне, притягивая к себе. Одна ладонь запутывается в моих волосах, собранных в пучок, заставляя меня поднять лицо к нему. Его поцелуй яростный, голодный. Как изголодавшийся человек, он пожирает мои губы, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Шумно выдохнув, он хватает полотенца, которые я оставила у душа, укутывает меня в одно из них, затем вышагивает наружу, берет меня за руку и помогает выйти. Кое-как обтерев свое тело, он швыряет полотенце через штангу шторки и снова тянется ко мне, но я уже пытаюсь вытереться сама. Ксандер вырывает полотенце из моих рук и тоже выбрасывает его, и у меня вырывается смех, когда он обхватывает руками мои бедра, отрывает от пола и уносит из ванной в спальню. В углу слабо горит один светильник, заливая комнату мягким светом и прорезая глубокие тени.

Я жду, что он бросит меня на середину кровати, но, конечно, он этого не делает. Он бережно опускает меня, затем укладывает на спину, раздвигая мои бедра и устраиваясь надо мной. Но он не целует меня снова. Вместо этого он опускается ниже и прижимается губами к моему животу, широко расставив ладони на моих бедрах и обрамляя его нижнюю часть. Мои пальцы скользят в его волосы, пока он оставляет нежные, трепетные поцелуи там, где сейчас растет наш ребенок. Слезы снова подступают к глазам, и мне приходится быстро моргать, чтобы прогнать их.

— Привет, малыш, — благоговейно шепчет он моему животу. Я убираю мокрые пряди волос с его лба. Он поднимает на меня взгляд и улыбается, его глаза тоже блестят от слез. — Наш ребенок правда здесь?

— Наш ребенок правда здесь, — шепотом отвечаю я, кивая. Мои губы дрожат от улыбки. — Врач подтвердил шесть недель. Так что срок еще совсем маленький, Ксандер, но да. У нас будет ребенок.

Переместившись выше, он заводит одну руку мне под плечи, а другой придерживает затылок, целуя меня — медленно и глубоко.

— Я так блядски сильно люблю тебя, — хрипит он мне в губы.

Подавшись бедрами вперед, я трусь о него, чувствуя его твердость у своего бедра. Он удерживает свой вес, чтобы не придавить меня, но мне это нужно. Мне нужно чувствовать его тяжесть на себе, мне нужно, чтобы он заполнил меня.

— Пожалуйста, Ксандер...

Он тихо смеется, прикусывая мою губу, отчего я ахаю. Он сдвигается так, чтобы его бедра оказались между моих разведенных ног. Туда, где он нужен мне больше всего.

— И кто теперь у нас умоляет?

— Без стыда и совести, — тяжело дыша, шепчу я, спуская руки по его спине и сжимая его идеальную задницу. — Я так долго тебя ждала, пожалуйста. Войди в меня. Напомни мне, что я твоя, Ксандер.