Хотя суп с диким рисом и правда хорош. Намного лучше, чем лапша быстрого приготовления или картофельное пюре из пакета, которыми я питалась дома.

— Так я все еще могу пригласить тебя поесть?

— Да. — Я улыбаюсь, уже представляя, что закажу. Салат — что-нибудь хрустящее, свежее… и сочный чизбургер с горой маринованных огурчиков. От одной мысли у меня слюнки текут. Меня уже тошнит от мягкой еды.

— Хорошо будет вернуться.

Я согласно мычу.

— Спорю, тебе не терпится снова лечь в свою постель.

Он пожимает плечом. Между нами повисает тишина.

— Как думаешь, нам будет странно больше не спать рядом?

Склонив голову набок, я поджимаю губы, будто всерьез обдумываю вопрос, хотя ответ давно знаю. Да, будет странно. Да, я буду по этому скучать.

— Да.

— Я тут заметил… ну… — Он несколько раз помешивает суп и прочищает горло. Я смотрю на него, улавливая настороженность в его лице, и пытаюсь понять, к чему он ведет. — Я заметил, что здесь сплю лучше.

Я киваю.

— Я как-то читала статью, где объяснялось, что сон на свежем воздухе улучшает и качество сна, и его продолжительность. И вообще, у свежего воздуха куча плюсов: лучше концентрация, больше творческих сил…

Он качает головой.

— Дело не в том, что мы спим на природе.

На миг наши взгляды встречаются, и потом мы оба снова возвращаемся к еде.

Да. Я буду по этому скучать.



Огонь дрожит отблесками на стене. Почти весь этот вечер мы провели, прижавшись друг к другу, и говорили о прошлом и о том, что с нами сейчас. В основном о простом. О любимой еде, сериалах и прочем. Но и о более серьезном тоже: о ее взглядах на религию и политику, о том, как она справляется со своими чувствами после отъезда. Мы говорили о семьях. Оба наших родителя умерли. Я рассказал ей все про Тедди, про моего зятя Логана, про племянницу Пенни и племянника Далтона.

У меня еще никогда разговор не лился так легко. С Молли у нас такого не было. Мы многое друг от друга скрывали. И дело не только в чем-то большом. Даже в мелочах: что хотим на ужин или какие сплетни ходят о знакомых. Все общение оставалось поверхностным, будто мы оба боялись осуждения или чужого мнения.

Я рассказал ей все о Молли и Дейве. О том, что, возможно, именно тот момент, когда я застал их вместе, и поставил точку в наших отношениях, но на деле они умерли задолго до измены — тихо, вяло, почти незаметно. Когда мы обручились, все изменилось. Мы променяли ту страсть, что между нами была, на что-то устойчивое и взрослое. Так, как будто и должно быть. Мы взрослели, но вместе с этим отдалялись друг от друга. Меня не устраивало, к чему все идет, но казалось, я ничего не могу с этим сделать, и потому я просто смирился. Устроился в том, что было.

Со Скотти все глубже, насыщеннее. Мы говорим то, что думаем. Делимся сокровенным. У меня никогда не было таких разговоров ни с одной женщиной. Может, это просто начало, когда все кажется особенно ярким, но между нами связь совсем другая.

Одежда разбросана вокруг, а мы лежим голые под одеялом. На боку, лицом друг к другу, подперев головы руками. Я уже так много о ней узнал, и с каждой шуткой, с каждым смехом и рассказом меня тянет к ней все сильнее. Она меньше всего на свете похожа на эгоистку, и меня бесит, что кто-то вообще сумел внушить ей обратное.

Я закидываю ее бедро на свое и продвигаю ногу между ее ног, притягивая ее ближе. Она обвивает меня свободной рукой и легко царапает спину, и, черт, как же это приятно. Я обожаю прикосновения. То, как она переплетает наши пальцы, когда у меня начинает сносить голову, как не боится прижаться ко мне сзади, как проводит ногтями по моей спине и рукам. То, как она показывает нежность, — это что-то невероятное.

— Ты говорила, у вас есть общий чат с Ксандером и Кингом. Кинга я встретил тогда на покере в Орегоне. А вот с Ксандером, кажется, так и не познакомилась?

— Нет, Ксандер — суперинтендант. Когда мы решаем вести себя как малолетние придурки, он обычно держится в тени. Но ты, скорее всего, его видела. Ярко-синие глаза — не заметить невозможно.

— Кажется, я пару раз видела тебя рядом с ним.

— Вся команда у нас сплоченная, иначе нельзя, но эти двое — самое близкое, что у меня когда-либо было к настоящим братьям.

Она утыкается лбом мне в грудь и глубоко вдыхает.

— Расскажи мне о них.

— Даже не знаю, с чего начать. — Я усмехаюсь. — Мы через все вместе прошли. Вместе шли через огонь. Кинг — вообще-то его зовут Роуэн Кингсли — вырос в Скай-Ридж. В школе занимался регби, играл за сборную, и он очень тесно связан с городом.

— А ты каким-нибудь спортом занимался?

— Не-а, я больше по вылазкам на природу. Летом рыбачил на озерах, сплавлялся по рекам, ходил в горы. Зимой пропадал на склонах — лыжи, сноуборд. Но с Кингом мы пришли в команду вместе, еще новичками.

— А Ксандер? Когда вы познакомились?