Она направляет мою руку между своих бедер, потом поднимается на колени и моими пальцами разводит себя. Она вся мокрая. Я сглатываю и чувствую, как хаос внутри понемногу отступает.

— Поиграй со своими сосками, — говорю я, возвращая ее руки к груди.

А сам снова начинаю ласкать ее. Обхватываю себя у основания и направляю к ней, замирая и поднимая взгляд, спрашивая разрешения.

Она дает его словами:

— Я с тобой.

И потом медленно опускается, сантиметр за сантиметром, пока я не оказываюсь внутри, плотно, до конца. Ее тихие стоны тянут меня за собой, возвращая в настоящее, к ней. Блядь.

Тяжелые мысли рассеиваются, тревога оседает спокойной глубиной, и на смену ей приходит желание. Она заглушает весь шум у меня в голове. Воздух больше не кажется горячим и душным — он прохладный, целительный.

Эта женщина, может, и способна свести меня с ума, но в ней же есть сила вернуть мне разум.

— Ты невероятная, детка.

Улыбка медленно касается ее губ, и она чуть заметно расслабляется. В ней прекрасно все, но сейчас меня сильнее всего поражает ее сердце. Она — не только ослепительная внешность и притягательный характер. В самой своей сути она добрая, порядочная. Скотти умеет заботиться о других по-настоящему бескорыстно и искренне.

Она двигает бедрами, насаживаясь глубже, а я обхватываю ее за талию, пока она своим телом буквально вытаскивает меня обратно к жизни.

То, что я чувствую к Скотти, — еще не любовь. Но уже что-то очень близкое.

Она говорит, что еще не знала настоящего чувства. Может, и я тоже. Но я ни секунды не сомневаюсь: мы могли бы найти его вместе. Потому что одно я знаю точно — рано или поздно я ее полюблю.



    День пятый - СПУСК

Мы собрали вещи еще вечером, понимая, что с первыми лучами солнца надо быть готовыми к выходу. У меня дрожат пальцы. Мне страшно уходить, страшно из-за того, что может случиться, и не только в пути, но и из-за того, что ждет нас дальше. Наши отношения существовали только в пожарных вышках и общежитиях. Вынужденная близость. Сможем ли мы быть вместе в реальном мире? От мысли, что эту почти сказочную версию нас придется соединить с действительностью, мне не по себе. Но я слишком долго жила в страхе, а так жить нельзя. Я должна поверить, что у нас все получится.

Я натягиваю согретые носки повыше на щиколотки, пока Каллахан разгребает угли в печке. Стоит мне посмотреть на него, и по коже бегут мурашки. Впервые утром мы проснулись не для того, чтобы подбросить дров в огонь, а чтобы его потушить. У меня сводит желудок. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он благополучно спустит нас с горы, но это не избавляет от страха перед тем, что нам предстоит.

Вчера вечером, страшно довольный собой после того, как соорудил мне что-то вроде кошек из цепи и паракорда, он поставил мои самодельные ботинки у печки, чтобы к началу пути домой они были теплыми.

— Ты со мной? — спрашивает он, не оборачиваясь.

Я натягиваю губы в напряженной улыбке.

— Угу.

— Все будет хорошо.

— Знаю.

Он поворачивается, сжимает мои пальцы на ногах и протягивает два пластиковых пакета, чтобы я обернула ими ступни.

— Ты поела? — спрашивает он, имея в виду энергетические батончики, которые мы отложили на завтрак.

Если я съем его сейчас, меня, наверное, тут же вырвет. Мне страшно уходить из безопасности вышки, но оставаться мы не можем. У нас кончилась вода, погода наконец дала передышку, и нам обязательно нужно уходить. Но с каждым шагом я буду все ближе к тому, от чего так долго бежала.

— Он у меня в кармане.

Я засовываю ноги, обернутые в пакеты, в теплые ботинки и зашнуровываю их прямо на ковре. Подошвы с цепями кажутся чужими. Я поднимаюсь на ноги.

— Ты нервничаешь?

— Нет. Сначала по снегу будем идти медленно, но чем ниже спустимся, тем легче станет. Мы просто идем в утренний поход, вот и все.

Просто в поход.

Мы укутались во все, что смогли найти из лишней одежды. Кэл заставил меня надеть перчатки, а сам натянул на руки по паре шерстяных носков вместо варежек. Нелепо, но спорить с ним бесполезно. Пока мы собираемся, по комнате мечутся тени. Я закидываю рюкзак на плечи, а он убирает мою воду в боковой карман.

Я натягиваю капюшон, он опускает налобный фонарь на шапку, и наши взгляды встречаются. Он приподнимает меня за подбородок, наклоняет голову и целует.

— Пошли домой, — говорит он с улыбкой.

Я киваю.

— Домой.