Еще два часа мы идем вдоль хребта, и вскоре снег уже едва достает до щиколоток, а местами и того меньше. С каждым шагом я чувствую, как под цепями, пристегнутыми к подошвам ботинок, упирается камень. Каллахан бросает взгляд вниз и замечает, насколько мои штаны промокли от снега.

— Как ноги?

— Нормально, — вру я. Нам надо идти дальше.

— У меня колени, блядь, просто отваливаются, — выдыхает он.

Я тоже это чувствую.

— Давай ненадолго остановимся.

Мы достаем бутылки и пьем.

— У тебя фонарь все еще включен, — говорю я, переводя дыхание после глотка. Удивительно, что вода не замерзла, пока мы раньше пробивались через весь этот снег.

— Черт, точно, — говорит он и выключает его.

Каллахан усаживает меня на край большого валуна, а сам приседает у моих ног и начинает снимать самодельные кошки. Они нам больше не нужны. Я убираю бутылку обратно в рюкзак, пока он запихивает паракорд и цепи к себе, и мы снова отправляемся в путь.

Спускаться вниз — отстой. Никогда в жизни мне не приходилось так долго идти по такому крутому склону. Когда мы проходим примерно три четверти пути до долины Гоат-Ридж, правое колено начинает пульсировать болью, но я продолжаю идти, потому что нам еще нужно пройти немало, и я не хочу стать той, кто всех задерживает.

— Как ты?

— Нормально, — выдыхаю я.

Он останавливается, кладет руки мне на плечи и смотрит прямо в глаза.

— Давай еще раз. Как ты?

— Я устала.

— Тогда остановимся. Мы уже вышли из снега, солнце встало, до долины почти добрались, и идем очень хорошо.

Я делаю глоток воды.

— Сколько еще?

— Километров восемь, плюс-минус. Но дальше в основном ровно.

Я улыбаюсь.

— Восемь километров я осилю...

Голова Кэла резко поворачивается влево. Он что-то увидел? Я тут же оглядываюсь, высматривая горных коз.

— Ты это слышишь? — спрашивает он.

Я откидываю капюшон. Где-то гудит. Тихое урчание чего-то механического. Мы тут же вскакиваем на ноги и спешим на звук. Он становится все громче. Значит, идем правильно. Но почему до сих пор ничего не видно?

Шум нарастает, пока наконец не появляется его источник: из-за поворота вылетает красно-черный мотовездеход. Мы с Каллаханом как вкопанные останавливаемся на месте.

— Твою мать, — смеясь, говорит он.

Мы снова трогаемся вперед, уже медленнее. Похоже, наши восемь километров до спасения только что превратились в какие-то пятьдесят метров. В этой дикой глуши внедорожник выглядит совершенно чужеродно.

Каллахан расплывается в улыбке и поднимает большой палец, будто мы пара автостопщиков посреди пустоты.

Когда они подъезжают ближе, и водитель, и пассажир просто сияют.

— Это что...?

— Ксандер и Кинг. — Улыбка у него до ушей.

— Это что, мой вызванный транспорт? — кричит Каллахан сквозь рев мотора, когда они подкатывают к нам.

— Ага. Слышал, кое-кто пропустил комендантский час, — говорит Кинг — Роуэн, глушит двигатель и ставит машину на ручник.

Я вспоминаю, как играла с ним в покер в Орегоне, значит, второй — это Ксандер. Каллахан был прав: глаза у него и правда невероятно синие.

Ксандер выходит, берет мой рюкзак и снимает его с моих плеч. Кэл стаскивает свой и закидывает назад.

Кинг вскидывает подбородок в сторону Каллахана.

— Ну как прогулка, солнышко?

— Волшебно... Ксандер, Кинг, вы помните Скотти, — представляет нас Каллахан.

— Привет. — Я слегка машу рукой, стараясь подавить ком в горле, когда меня накрывает облегчением. Мы справились. — Очень рада вас видеть.

Кинг поднимает рацию и говорит в нее:

— Нашли их. Объекты живы... У Скотти приличный порез на лбу, но, похоже, он уже заживает.

Рация трещит.

— Отличные новости. Есть еще травмы?

Голос кажется знакомым.

— Это Мэтт? — спрашиваю я.

Он кивает, и мне хочется провалиться сквозь землю от смущения. Меньше всего мне хотелось доставить ему неудобства и устроить проблемы на работе. И без того достаточно плохо, что сегодня я не появилась на станции.

— Несколько дней назад она вывихнула плечо, — добавляет Кэл.

Кинг передает это моему коллеге.

Нас усаживают на заднее сиденье мотовездехода, и в следующую секунду мы уже трясемся по дороге к началу тропы. Когда пот остывает на коже, меня пробирает дрожь. Кэл обнимает меня одной рукой и притягивает к себе.

— Значит, мое сообщение все-таки дошло? — перекрикивает он двигатель.

Ксандер поворачивает голову.

— Ага.

Кинг оборачивается на своем сиденье.

— Мы даже не знали, что ты пропал. Сначала узнали, что пропала Скотти, а потом уже сложили два и два, когда не смогли до тебя дозвониться.

Я хмурюсь, а Кинг снова поворачивается вперед. Они знали, что пропала я?

— Я? Откуда вы вообще узнали, что я здесь, раньше него? — Я тыкаю большим пальцем в сторону Каллахана. — Мне только сегодня утром надо было возвращаться на работу... Я тут почти никого не знаю, чтобы кто-то объявил меня в розыск.