Я знаю женщину напротив совсем недолго. Но когда думаю о том, с чего у нас все началось, о той страсти и том волнении, что были между нами, я лучше понимаю, что все это значило для нее. Это был ее первый вкус чего-то настоящего, и от мысли, что я отнял это у нее обратно, даже ничего не объяснив, мне хочется опустить голову от стыда.

— Молли? Молли — твоя бывшая?

— Да.

— А Дейв…

Я киваю.

— На хрен Дейва! — восклицает она. — И это он намекнул, будто мы с ним спали? Боже, теперь понятно, почему ты так сорвался.

— Скотти, мне вообще не стоило его слушать. Прости, что между нами все так закончилось.

Мне жаль, что это вообще закончилось.

— Я не хотела делать тебе больно…

— Мне надо было честно поговорить с тобой. Хотя бы спросить в лоб. А я просто все оборвал и сбежал.

— Ты отреагировал бы так любой на твоем месте. Увидеть, как Дейв выходит от меня, — это наверняка всколыхнуло слишком много болезненных воспоминаний. Мне надо было рассказать тебе про Джонатана. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как это было неправильно — держать такое в тайне… Мне следовало дождаться развода, я знаю. Легко говорить, что я сначала хочу встать на ноги, но так я только все дальше это откладываю. Я избегала этого. По церковным законам брак окончателен. Это завет. Но я не могу вечно прятаться от них, как трусиха. — Она снова проводит пальцами под глазами и прочищает горло. — Ну а вообще, как там наша икра?

Я отталкиваюсь от стойки, поднимаю крышку кастрюли и помешиваю суп.

— Думаю, можно есть.

Мне по-прежнему паршиво, но я не собираюсь переводить разговор на себя.

Наверное, она чувствует мое состояние, потому что соскальзывает с кровати, подходит ко мне и обнимает сзади, пока я разливаю суп по кружкам.

Скотти прижимается щекой к моей спине и шепчет:

— Будешь кормить меня с ладони?

Я невольно смеюсь, благодарный ей за эту разрядку. Протягиваю ей кружку и один из протеиновых батончиков, лежащих на стойке. Мы устраиваемся на кровати друг напротив друга с горячим ужином.

— Я нашел маршрут, по которому мы сможем вернуться, — говорю я. — Буря стихает. Может, уже через два дня пойдем пешком.

Она кивает, проглотив ложку супа.

— Тебе страшно? — спрашиваю я.

Она хмурится и качает головой.

— Нет. Я тебе доверяю… К тому же твоя жизнь зависит от меня не меньше, чем моя от тебя.

Я дую на ложку супа.

— Это еще почему?

Она замирает, поднося ложку ко рту.

— Серьезно? Твое лицо было бы на всех новостных каналах. Все бы решили, что это ты меня убил.

— С тобой не соскучишься.

— Знаю, — отвечает она. — Так что хочешь делать до конца дня? Еще одну партию в морской бой я с тобой не переживу. Без обид.

У меня на губах появляется улыбка.

— Слишком скучно? — спрашиваю я.

— Неинтересно, когда нет никакого вызова.

Я упираюсь языком в щеку и усмехаюсь.

— Острый у тебя язык, — бормочу я, переплетая свои ноги с ее.

— Может, тебе стоит что-нибудь с этим сделать.

Я склоняю голову набок и усмехаюсь, наслаждаясь этой ее новой дерзостью.

— У меня нет никаких проблем с тем, чтобы заняться твоим ротиком.

Я опускаю ложку в кружку, наклоняюсь, приподнимаю ее за подбородок и прижимаюсь губами к ее губам. Потом отстраняюсь, наши взгляды встречаются, и я внимательно изучаю ее лицо. Рука опускается, и я возвращаюсь к ужину, успев заметить, как румянец заливает ее щеки.

— Что, эм… — Она запинается.

Я ем, пока она собирается с мыслями.

— Что будет, когда мы вернемся домой?

— Ну, — говорю я с вздохом. — Нам надо связаться с твоим начальством. Когда я не смог дозвониться до тебя, попросил Мэтта тебе позвонить, но не объяснил зачем. Не знаю, будет ли он пытаться связаться снова и начнет ли переживать. Ты говорила, через пару дней у тебя смена, да?

Она кивает.

— Мне почему-то кажется, что, когда мы вернемся, ты станешь очень популярной. И еще надо показать врачу порез у тебя на лбу.

— Думаешь, меня уволят?

— Нет. — Я решительно качаю головой. — Они будут за тебя переживать, и только. Скорее всего, тебе еще два месяца будут таскать к двери запеканки.

Она помешивает суп.

— А ты?

— У нас с Ксандером и Кингом очень оживленный чат. Я переписывался с ними после того, как вернулся с похода. Наверняка они уже удивляются, почему я вдруг замолчал, но сезон пожаров закончился, так что работа меня не ждет. Сомневаюсь, что парни уже отправили поисковую группу, но через два дня… кто знает.

— А мы?

Я подношу кружку ко рту, допиваю остатки и ставлю ее на подоконник рядом с собой. Скотти съела всего несколько ложек и в основном просто водит ложкой по кругу. Брови у нее сведены от тревоги. Похоже, путь обратно к тропе ее не так пугает, как то, что будет, когда мы вернемся в Скай-Ридж.

— В каком смысле?

— То есть это продолжится и дома?

Я тихо смеюсь.

— Да.