— Да, тебя заводит, когда ты показываешься мне вот так, правда? У меня от одного вида тебя встает так, что это уже пытка, а ты все равно продолжаешь. Потому что мысль о том, что ты заводишь меня… заводит и тебя.

Она впивается ногтями мне в бедра, и я усмехаюсь. Попал.

— Я устроен точно так же. Меня ничто не заводит сильнее, чем смотреть, как ты кончаешь. По-моему, тебе нравится сводить меня с ума.

Я ввожу в нее средний и безымянный пальцы, и мне нравится ее резкий вдох. Не двигая рукой, я просто наслаждаюсь тем, как ее бешено пульсирующие мышцы сжимаются вокруг меня.

— Кончай для меня, Прескотт. Будь моей дикой девочкой.

Она сосет сильнее, и тогда я вынимаю пальцы и снова вхожу, попадая в ту самую точку, которую запомнил с прошлого раза. Она выгибается, опускается на локти и тянется всем телом, как кошка. А через секунду ее язык уже кружит по головке, прежде чем она снова берет меня целиком, до самого горла.

Господи Иисусе.

Я теряю всякий контроль. Схватив ее за бедра, притягиваю ее киску к своему лицу и зарываюсь между ее ног. На вкус она чертовски восхитительна… Мой член выскальзывает у нее изо рта, и она вскрикивает. Я с трудом удерживаюсь от ухмылки, пока вылизываю каждый сантиметр ее влажной, истекающей киски, убирая весь беспорядок, который сам же и устроил. Ее маленькое тело дрожит у меня в руках.

— Уже, сладкая?

Ее отчаянный голос заглушается о мою кожу — она прижимается щекой, пока я управляю этим натиском наслаждения. С уверенной улыбкой я обхватываю губами ее клитор и втягиваю его в рот. Ее ладонь с глухим хлопком ложится на кровать.

— О боже, о боже, о боже…

Я снова втягиваю его губами. Перевозбужденная, она пытается отползти, но я крепче обхватываю ее бедра и не отпускаю, сначала легко прикусываю клитор в наказание, а потом снова накрываю его ртом.

— Это мое.

Она кончает мне на язык, сладкая, как идеальная карамель.

— Какая ты мокрая, посмотри, как сильно ты кончила, — хвалю я, а потом голос становится ниже. — И судя по тому, как я сейчас тебя трахну, тебе это еще пригодится.

Ее грудь быстро вздымается и опадает в предвкушении.

— Каллахан, — скулит она.

Она трется о мои губы, а я с наслаждением слушаю, как все громче становится этот непрерывный звук экстаза. Блядь, я, кажется, мог бы кончить только от того, какие звуки она издает. Мне нравится, что я так легко отвлек ее своим ртом, но мой член уже пульсирует, жадно требуя хоть какого-нибудь трения.

Словно прочитав мои мысли, она обхватывает его рукой и сжимает.

— Вот так… Чувствуешь, как сильно он для тебя встал? — рычу я. — Нет ничего, чего я хотел бы сильнее, чем вбить в тебя свой член и почувствовать, как ты дрожишь.

— Мне это нужно! — выкрикивает она. — Трахни меня жестко. Пожалуйста.

Я замираю на полсекунды и заставляю себя мыслить здраво.

— Мне нужен презерватив… У меня его нет.

— Тогда не кончай в меня.

Я отталкиваю ее и переворачиваю на спину. Ее веснушки, припухшие искусанные губы и огромные соблазнительные глаза просто неотразимы. Она сногсшибательна. Я резко развожу ей ноги, направляю себя и вхожу в нее. Ее веки дрожат и закрываются, а я стону.

— Блядь, Прескотт. Ты принимаешь мой член так, будто создана для него.

— Может, так и есть.

Когда она снова открывает глаза, я на миг выхожу из нее, и ее взгляд цепляется за мой, прежде чем она отводит его в сторону. Я пропал. Когда я снова вхожу в нее резким толчком, у нее раскрывается рот в беззвучном крике. Она выгибается, а я склоняюсь и обхватываю губами один из ее напряженных сосков.

Это будет быстро и грязно, совсем не так, как я собирался ее трахнуть. Я хотел растянуть удовольствие, но теперь уже поздно. Когда ее начинает трясти, я понимаю — она близко. Я втягиваю в рот второй сосок, потом выпрямляюсь, чтобы видеть ее лицо, когда она рассыплется подо мной. Это лучший вид во всех этих горах.

Одной рукой я упираюсь в кровать, а другую кладу у основания ее горла, пока она судорожно сжимается вокруг меня. Опускаю голову ниже и смотрю ей прямо в глаза.

— Помнишь, как в прошлый раз нам приходилось молчать? — мурлычу я. — Мы больше не в лагере. Здесь, в этой башне, ты можешь кричать сколько захочешь, и никто тебя не услышит… Единственный, кто может тебя здесь спасти, — это я.

— Меня уже спасли, Кэл. Так почему бы тебе не заставить меня кричать?

Я моргаю. Иногда мне удается заглянуть в темную сторону Скотти. Ее слишком долго держали в клетке, но внутри она дикая, необузданная.

— Да кто же ты такая? — спрашиваю я, тихо смеясь.

Она смотрит на меня с лукавой покорностью.

— Я твоя хорошая девочка.

Блядь.

— Тогда тебе лучше кричать мое имя так громко, чтобы все внизу, в долине, услышали, как сильно тебе нравится, когда я тебя трахаю, и что ты принадлежишь мне.

И ее разрывает на части, когда оргазм прокатывается по ней сокрушительной волной. Как только эту плотину прорывает, она снова и снова выкрикивает мое имя. Я улыбаюсь, глядя на нее с восхищением.

— Идеально. Не останавливайся, малышка. Продолжай кончать.