Я уже сам не понимаю, что чувствую. Сажусь на край кровати, сутулюсь и пытаюсь переварить все, что услышал. Вопросов у меня море. Я не отрываю взгляда от пола и тру лоб. Блядь. Во мне сейчас слишком много всего сразу. Мне больно за нее. Мука в ее глазах видна невооруженным глазом. Она столько времени тащила на себе этот непомерный груз — не только из-за своего му... Джонатана, но и потому, что ей пришлось привыкать к совсем новой жизни.

И в то же время во мне поднимается огромное облегчение: может, у нас и правда есть шанс. Мне все еще стыдно, что я спал с замужней женщиной, но я уже не чувствую к себе того отвращения, как раньше. А еще я просто оглушен всей этой историей.

— Прости, что скрывала от тебя свое прошлое... Мне правда очень жаль.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с ее мрачным лицом.

— Мне стоило прийти тогда на завтрак. Я услышал кое-какие слухи от мужиков в городе и неделями себя грыз, думая, что разрушил чужой брак. Я однажды был помолвлен и застал свою невесту с другим в очень тяжелый период моей жизни. Это мне всю голову разворотило. И все это время я думал, что сделал то же самое с другим мужиком.

До этого момента я не рассказывал ей про Молли, хотя собирался. В тот день мне нужно было постучать в ее дверь, а не разворачиваться и уходить. Тогда всего этого можно было избежать.

— Я не сказала раньше, потому что мне стыдно, — она смахивает слезы со щек. — И потому что мне неловко. Со стороны все кажется таким очевидным. Но когда ты вырос внутри этих стен, трещины в этой вере умело прячут. То, в чем я участвовала, отвратительно. Я не хотела, чтобы кто-то узнал. Они бы не поняли. Что бы о мне подумали люди снаружи? Что бы ты подумал обо мне? Ты сам сказал — это безумие... Но если ты слышал слухи, почему просто не спросил меня прямо?

Я резко начинаю хохотать.

— И что, по-твоему, я должен был подумать? Надо же, она замужем, но, может, на самом деле состоит в религиозной секте и прикрывает своего мужа-гея?

От моих резких слов она отшатывается, и мне тут же хочется взять их обратно.

— Я могла бы все это объяснить еще тогда. Ты просто не дал мне шанса!

— Когда слышишь топот копыт, думаешь о лошадях, а не о зебрах.

Она начинает ходить взад-вперед.

— Ну да, зато зебр ты почему-то сразу увидел, когда Дейв выходил из моего дома! И не ты один мучился все эти недели, между прочим. При каждой нашей встрече ты был холодным и жестоким. Я голову сломала, пытаясь понять, чем так сильно тебя задела. Все твердили, что ты бабник и просто мной воспользовался. А я защищала тебя при каждом удобном случае, а потом выглядела полной дурой, когда ты выбросил меня из своей жизни, будто я для тебя ничто. — Она прикусывает нижнюю губу, чтобы та не дрожала, и опускает руки вдоль тела. — Это хотя бы дало бы нам возможность поговорить.

Я наклоняюсь вперед, упираюсь предплечьями в бедра и опускаю голову между плеч.

— Я не пришел, потому что услышать от тебя, что ты замужем, было бы еще больнее. — Я сбежал. Черт возьми, мне было страшно. — Это значило бы снова пережить свое прошлое. Я не хотел туда возвращаться... Когда я узнал, что ты чья-то жена, я просто закрылся. Это не оправдание, но именно поэтому я так поступил.

Когда я поднимаю взгляд, на ее лице боль.

Я хмурюсь.

— А потом, когда я пришел к тебе домой, Дейв ляпнул кое-что так, будто провел у тебя ночь…

— Он что?!

— Неважно. Я должен был поверить тебе, а не ему. Я должен был сначала поговорить с тобой. — Я отодвигаюсь глубже на кровать и откидываюсь назад, пока лопатки не упираются в холодное оконное стекло за спиной.

Скотти сокращает расстояние между нами. Ее глаза ищут мои, будто она пытается найти в них немного смелости для себя. Я даже дышать перестаю, ожидая, что она сделает дальше. И выдыхаю, только когда она ставит колено на кровать рядом с моим бедром и садится мне на колени верхом. Я выпрямляюсь, и мы долго молча смотрим друг на друга.

— Прости. — Я слышу искренность в ее голосе, вижу ее в потухших глазах.

От одного ее вида у меня горло перехватывает. Она обнимает меня за шею, кладет голову мне на плечо и прижимается ко мне. Мы так все запутали.

— Я тоже. — Я обнимаю ее за спину и держу так же крепко, как она держит меня. И, черт, как же это хорошо. Я позволяю себе немного побыть в этом прикосновении, прежде чем заговорить, потому что, хоть правда и открылась, ситуацию это не меняет. — Я не знаю, что нам теперь делать.

— В каком смысле? — Ее дыхание теплое у моей кожи.

— Ты все еще замужем. — Я собираюсь с духом. — Ты правда хочешь с ним развестись?

Она отвечает без колебаний:

— Да.

Уголок моих губ дергается вверх. Ироничная формулировка.

— Мы ничего не можем начать, пока ты не подашь документы.

Она поднимает голову и смотрит на меня.

— Но он знает, что я ушла…