На дальнем конце главной улицы, где тянутся все местные заведения, висит большая неоновая вывеска с надписью БАР, а стрелка под ней указывает вниз, на обшарпанное кирпичное здание. Мэй и Джек владеют этим угловым местом еще с тех времен, когда я сюда даже не переехал. Только местные знают, что бар называется Shifty’s, и только местные здесь пьют — в основном такие же хотшоты, как мы. Не все из них живут в городе, но много лет назад это место стало чем-то вроде местной точки сбора.

Моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть после ослепительного заката снаружи к полумраку почти безоконного бара. Внутри тоже полно неоновых вывесок, в основном с рекламой пива. Тяжелая дверь захлопывается у меня за спиной, и меня встречают знакомый затхлый запах и смех приятелей, которые, судя по всему, уже приканчивают второй круг.

Сегодня мы отмечаем, что наконец закончили с последним пожаром. Он вымотал нас до предела, и мы все валимся с ног, но это отличный повод выбраться и опрокинуть по паре бутылок. Кинг и Ксандер сидят ближе к середине стойки, и я занимаю табурет рядом с ними. Стоит мне сесть, как передо мной на старую потертую сосновую столешницу ставят запотевшую бутылку Coors; дерево за эти годы пожелтело. Я поднимаю два пальца и киваю Лу, старому бармену, который давно нас знает.

Кинг и Ксандер ржут над чем-то, что сказал Бобби, и я делаю глоток пива, вникая в разговор.

— Значит, он держит наших парней на раскаленной до чертиков парковке во Флориде, пока вся публика из Вашингтона сидит на шикарном обеде с кейтерингом. Потому что на нас, конечно, плевать, да? Они там уплетают морепродукты под прохладным кондиционером, а пожарным даже перекусить не дают — вдруг кому-то из больших шишек приспичит выйти посмотреть на машины и команду. Какой-то идиотский показательный номер. И вот потом... — Бобби усмехается. — После нескольких часов на жаре все заканчивается, да? И кто, по-вашему, подваливает с карманами, набитыми очищенными креветками? Чертов Уайатт Брэдли. Этот придурок смотрит на ребят и выдает что-то вроде: «Жаль, что вы не смогли зайти внутрь, еда была просто потрясающая!» И все это, пока сам стоит и жует креветки из кармана!

— Да не может быть, чтобы глава Лесной службы жрал креветки из кармана, — говорит Ксандер, качая головой и поднося бутылку к губам.

Бобби поднимает ладонь.

— Чтоб мне провалиться.

Я закатываю глаза и улыбаюсь. Эта история ходит по кругу уже не первый раз. Правда, в прошлый раз, когда ее рассказывали мне, у начальника Лесной службы еще и рубашка была застегнута вкривь, а пряжка ремня перевернута вверх ногами.

Мы сидим, перебрасываясь байками, слухами и разговорами о заданиях, которые скоро на нас свалятся. Когда сезон пожаров закончится, у меня будет несколько недель делать все, что душе угодно, а потом я выйду на работу в лыжный патруль на местном курорте. Отличная подработка. Свободное время на склонах и сколько угодно любительниц горнолыжных вечеринок, которых я только смогу затащить в свою постель. Не самый плохой способ подзаработать. Мысли незаметно уводят меня к планам на межсезонье.

— Они только что взяли нового человека. Кажется, фельдшера, — говорит Ксандер, выдергивая меня из мыслей.

Я не сразу понимаю, о чем речь.

— Кто взял нового фельдшера? — спрашиваю я, пытаясь снова влиться в разговор.

— SRFD.

Местная пожарная часть.

В Shifty’s новости разносятся быстрее, чем в районной газете.

— Нового мужика... или бабу? Потому что это важнейшие сведения, — допытывается Текс. С тех пор как его перевели сюда из штата Одинокой Звезды, прошло уже несколько лет, а прозвище так и прилипло.

Керли смотрит куда-то вдаль.

— Помните ту блондинку, Эбигейл? Черт. Она была потрясающая.

— А эти голубые глаза? — Диксон шумно выдыхает. — Эбби была огонь.

Минеты у нее тоже были что надо. Половина мужиков у стойки согласно кивает, а некоторые с тоской смотрят в свои бутылки, явно предаваясь воспоминаниям о ее талантах. Господи боже.

Ксандер смеется.

— Я еще с ним не знаком, но, судя по имени Прескотт, это мужик.

— Вот черт, — тянет Текс, допивает пиво и ставит пустую бутылку на стойку с глухим стуком. Лу уже открывает для него новую.

— Даже если бы новенькая была бабой, — вставляет Кинг, — главным медиком, скорее всего, все равно будет Мэтт. Он чуть ли не большая шлюха, чем наш Вудс.

Он хлопает меня по спине.

— Эй. — Я ухмыляюсь. — Не надо меня стыдить за бурную личную жизнь.

Я не таскаю домой новую женщину каждую ночь, но я холостяк, мотаюсь по работе и не умею строить серьезные отношения. После того как я застал Молли, когда она стояла, нагнувшись перед Дейвом, прямо на похоронах Гарретта Макомба, я отрезал для себя саму мысль о будущих отношениях. В этой работе измен и без того хватает. Хотшоты и их вторые половины слишком много времени проводят порознь, так что изменяют обе стороны примерно одинаково. Сам я никогда не изменял — меня от одной этой мысли выворачивает. Почти в каждой команде, где я работал, одна треть состояла в отношениях, одна треть была в разводе, а еще одна жила на полную катушку. Я из последних. Жизнь коротка. Секс — штука приятная. Пока все честны друг с другом, кого это вообще волнует?