Я никак не могу набраться смелости и войти через парадную дверь дома Гарретта, где проходит поминальный прием. В конце концов я дергаю ручку двери пикапа и вылезаю наружу. Захлопываю ее, глубоко вдыхаю и рядом со мной в ногу пристраивается пожилая женщина в черном. Рут Хагглберг, главная городская сплетница. Я так утонул в собственных мыслях, что даже не заметил ни ее, ни форму для запеканки, прикрытую фольгой.

— Вам помочь? — предлагаю я.

— Ой, спасибо! — Она передает форму мне, и мы вместе идем к дому.

Рут сияет, глядя на меня снизу вверх, и расплывается в бодрой улыбке.

— Какие хорошие были похороны.

Господи Иисусе.

Я втягиваю воздух через нос и выдавливаю только натянутую, сжатую улыбку.

— Угу.

Она щебечет обо всем хорошем, что сказали о Гарретте в прощальной речи, но я ее не слушаю. Думаю только о том, осталась ли еще текила в бутылке, что была у Кинга раньше. Перед церемонией мы приложились к ней по паре глотков, чтобы как-то это пережить.

Подхватываю форму под бок, когда мы подходим к крыльцу, и открываю перед ней дверь.

— Какой джентльмен! — воркует Рут.

Она легонько похлопывает меня по руке и шествует впереди.

— Я отнесу это на кухню, — говорю я, прежде чем она теряется в гуще гостей.

Я вхожу в холл и, лавируя между людьми, заполнившими гостиную, прокладываю себе путь на кухню, где не слишком бережно опускаю форму на столешницу с глухим стуком. Не знаю, что там приготовила эта старая пташка, но по весу оно тяжелее свинца.

Развернувшись, я обвожу комнату взглядом в поисках Молли, но не нахожу ее. Мимо проходят несколько человек, и я отступаю в сторону, пока не упираюсь спиной в стену. И тут замечаю Ксандера. Я заставляю себя смотреть на лучшего друга, которого почти не узнаю. От него волнами идет горе; прежним он уже никогда не будет.

Будто внутри у Ксандера пусто, будто смерть отца выпотрошила его, а нож при этом держал я. День, когда мне пришлось сказать лучшему другу, что его отец умер, стал худшим днем в моей жизни. Пройдет еще очень много времени, прежде чем я снова увижу в нем свет.

— Где Молли? — спрашивает Кинг, заставляя меня вздрогнуть, и приваливается к стене рядом.

Это мой второй лучший друг в бригаде, и я рад, что он рядом.

— Где-то здесь…

— Наверное, тетушка Рути уже зажала ее в углу.

Я тихо усмехаюсь.

— Эта женщина притащила запеканку. Я таскал топоры и полегче.

Он с ухмылкой качает головой, и мы молча наблюдаем за людской массой, прижатые к стене.

— Что думаешь о повышении?

Когда я только получил допуск на должность капитана, я был на седьмом небе. План был простой. Гарретт Макомб собирался уйти на пенсию в конце пожарного сезона, Ксандер должен был занять его место и стать начальником команды Хотшотов Скай-Ридж, а я, когда Ксандер поднимется выше, должен был занять его место капитана. Ради этого я пахал как проклятый, готовясь к уходу Гарретта. Это повышение значило чертовски много.

Оно давало такую нужную прибавку к зарплате и позволяло устроить для Молли свадьбу ее мечты. Мы обручены уже седьмой год; я обещал ей эту свадьбу и не собираюсь жениться, пока не смогу ее ей дать. И вдобавок прибавка означала, что мы наконец съедем из съемного жилья. Я давно присматривался к одному дому под ремонт с тех пор, как переехал сюда. Дом в плачевном состоянии, но он нам по карману, и в нем огромный потенциал. Да, до ума его придется доводить долго, но если вложить в него силы и заботу, я ни минуты не сомневаюсь.

Мы с Молли были счастливы, что новый этап нашей жизни начнется, как только это повышение состоится. Но смерть Гарретта случилась еще до конца сезона, и все планы сдвинулись. Теперь событие, которое должно было стать радостным, омрачено смертью нашего начальника, и праздновать тут совсем нечего.

Я пожимаю плечами.

— Жаль только, что все случилось при таких обстоятельствах, сам понимаешь.

— Еще бы, — отвечает он.

— Странно здесь находиться, да? Среди всех его вещей, — добавляю я, обводя комнату взглядом.

Между людьми, заполонившими почти все пространство от стены до стены, тут и там мелькают следы его жизни. В кресле-реклайнере, где он смотрел бейсбол, развалился какой-то незнакомец с тарелкой на коленях. Я качаю головой, когда с края тарелки на пол плюхается комок соуса. Потом кто-нибудь обязательно втопчет его в ковер.

На стенах висят фотографии Ксандера с семьей. Его мать и братья прилетели на похороны из Мичигана. Я слышал, дуплекс достанется Ксандеру, и рано или поздно ему придется разбирать вещи отца. Даже не представляю, как он с этим справится.

Краем глаза замечаю, как входит Джейкоб, еще один парень из нашей бригады. Следом за ним идет его сестра-близнец Ви. Вокруг стоит ровный гул голосов. И в нем слишком много бодрости, почти как на свадебном приеме или вечеринке по случаю выпускного. Так звучат люди, когда делятся новостями из жизни и вспоминают Гарретта добрым словом. Я сам стараюсь не предаваться воспоминаниям. Стоит только начать, и тут же перед глазами встает он за миг до смерти. Нахер.