Предписанный или контролируемый отжиг: заранее спланированный пожар, который специально проводят для достижения определенных целей управления, например снижения риска крупных пожаров и восстановления природных экосистем.

Пуласки: инструмент с комбинированной головкой — с одной стороны топор, с другой — лезвие мотыги.

Ролл: назначение или выезд на пожар.

Осыпь: скопление мелких рыхлых камней, образующих или покрывающих горный склон.

Шип: вертолет.

Сухостой: мертвое, часто погибшее от огня стоящее дерево, представляющее опасность для пожарных на земле.

Очаговое возгорание: ситуация, когда угли переносятся через контрольные линии и, оседая на растительности или других горючих материалах, зажигают новый огонь.

Stihl: марка бензопил, используемых лесными пожарными для распила кустарника, сухостоя и завалов.

Факельное горение: момент, когда одно или несколько деревьев вспыхивают открытым пламенем.

UTV: утилитарное внедорожное транспортное средство. Машина для езды по бездорожью, обычно крупнее квадроцикла и чаще используемая для работы, а не отдыха.

Волли-пожарный: добровольный лесной пожарный.

ТРОПЫ

Служебный роман, от ненависти до любви, недопонимание, новенькая в городе, одна кровать, мы против природы, сильная героиня в опасности и исправившийся бабник.

ТРИГГЕРЫ

В книге поднимается тема религиозной травмы, связанной с насилием, включая конверсионную терапию и гомофобию. Также присутствуют сцены клаустрофобии, стихийных бедствий, опасной близости к лесному пожару, комплексного ПТСР, панических атак и флешбеков со сценами увиденной смерти.

Если подобные темы для вас триггерны, пожалуйста, пропустите эту книгу.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

В этой книге есть ненормативная лексика и откровенные сексуальные сцены, включая удушение по обоюдному согласию, использование фиксации, игры со спермой, согревание членом, плевки, взаимную мастурбацию, похвалу и легкое унижение.

Для С—

Эта книга в такой же мере твоя, как и моя.

Спасибо тебе за все.

ПРОЛОГ

КАЛЛАХАНПять лет назад

Когда это мы начали рассыпаться в похвалах на похоронах и говорить, что все прошло хорошо? Кто вообще это придумал? Я бы с удовольствием спустил этого человека с лестницы кубарем. Сегодня все только и твердят, как достойно прошла церемония, будто другого повода для светской болтовни никто не знает. Похороны есть похороны. Все они ужасны. Но эти хуже всех… потому что я видел, как он умирал, и в голове без конца крутится свежая картина его безжизненного тела. Единственное утешение в том, что все произошло мгновенно.

Выйти из похоронного бюро — уже облегчение, но ехать к дуплексу Гарретта ничуть не легче, а может, даже тяжелее. Не представляю, куда они денут всю эту толпу, дом у него не такой уж большой. На жилой улице я ставлю пикап за множеством других машин, на которых приехали друзья и родня.

Гарретт Макомб был нашим лидером, начальником нашей бригады хотшотов и отцом одного из моих лучших друзей. Хотя многие из наших парней сказали бы, что он был всем нам как отец.

— Ты в порядке? — спрашивает моя невеста Молли, опуская козырек со стороны пассажирского сиденья и подкрашивая губы новым слоем помады.

Она старается меня поддержать, но в ее голосе проскальзывает что-то еще. Она сердится на меня, и я не могу ее в этом винить. С тех пор как я увидел смерть Гарретта, меня словно становится все меньше. Мысли уносят меня прочь, и я все время где-то не здесь.

С моим графиком то время, что у меня есть на Молли, слишком короткое и слишком ценное. Мы вместе еще со школы, потом обосновались в Скай-Ридж, штат Вашингтон, чтобы я мог идти к своей мечте — тушить лесные пожары, а Молли нашла отличную школу и начала карьеру учительницы. Поначалу все было хорошо, но с каждым новым пожарным сезоном напряжение между нами только растет. Выезды на пожары длятся по четырнадцать дней, а потом мне дают всего несколько дней дома на отдых и восстановление, прежде чем отправить куда-нибудь снова.

Иногда у нас бывают задания неподалеку, и тогда времени вместе становится больше. Дома Молли для меня на первом месте, но она отдаляется. А в последнее время моя голова вообще застряла на работе. Каждую ночь, когда я засыпаю, тот день снова прокручивается у меня перед глазами. Мне нужно разобраться с этим застрявшим внутри грузом, а потом уже думать, как наладить все дома и вернуть нашу жизнь в нормальное русло.

— Да, — вру я. — Я зайду следом. Мне нужно минуту побыть одному.

Вздохнув, она выбирается из машины и поправляет платье, а я провожаю ее взглядом, пока она не исчезает в доме. Мне надо, черт возьми, взять себя в руки, иначе я и ее потеряю.