Дверь закрывается, и я остаюсь одна. Пока он не вернется, это место будет казаться мне склепом. Я умею оказывать первую помощь и знаю основы жизнеобеспечения, но навыков выживания в дикой природе, как у Каллахана, у меня нет. Тупая боль в плече вполне ожидаема после того, как руку выдернули из сустава и вправили обратно, но по сравнению с пульсирующей болью в голове это сущая ерунда. Я роюсь в сумке, нахожу аптечку и, запив ничем, глотаю несколько таблеток ибупрофена.

Комната примерно четыре на четыре метра, по периметру ее окружают окна. Высокие ставни-козырьки защищают их от снежной бури снаружи. Похоже, вышку законсервировали на сезон.

Вдоль одной стены тянутся поцарапанные нижние шкафчики, которые Каллахан так яростно перерыл, пока искал этот мягкий контейнер, о котором все бормотал. Шкафчики продолжаются и по соседней стене, до середины, образуя угол. Они напоминают мне те, что ставили в домах в сороковые годы. С короткой стороны в конце остается открытый нижний шкаф, и, кажется, дверцу с него когда-то сняли, чтобы складывать туда поленья.

Рядом с дровами стоит перегородка, отгораживающая чугунную дровяную печку по другую сторону. Она небольшая, но, наверное, легко прогревает это скромное жилище. Спереди у печки маленькая дверца с окошком, а от нее вверх поднимается на вид сравнительно новая труба, делает пару изгибов и уходит в потолок, чтобы выводить дым через крышу.

У стены напротив шкафчиков стоит односпальная кровать с голым матрасом. Под ней два выдвижных ящика для хранения, а сама она выкрашена в белый цвет, как и вся вышка. Рядом примостилась грубоватая самодельная тумбочка с полкой для книг, которую, скорее всего, добавили позже.

В центре комнаты стоит небольшой островок, а на нем большой круглый прибор с топографической картой. Наверное, наблюдатель с его помощью вычисляет, где начался лесной пожар.

Я беру лампу и иду осматриваться.

Прямо под отдельно стоящим шкафчиком есть сквозная ниша, уходящая на другую сторону, и в ней лежат несколько тетрадей и карт. Ниже на крючках висят планшеты. Я мельком просматриваю приколотые к ним листы. Похоже на какие-то ежедневные записи, в которых Каллахан наверняка разобрался бы, а для меня это просто бессмысленный набор слов. С другой стороны островка вделаны неглубокие полки. В ячейках лежат бинокль, старая металлическая коробка, полевые справочники, письменные принадлежности и прочая мелочь. С еще одной стороны висит аптечка, а под ней — старая картинка с медведем Смоки, который напоминает мне, что только я могу предотвратить лесные пожары. Углы плаката отклеиваются, а лента пожелтела от времени. На последней стенке островка прибита карта звездного неба. Судя по тому, как сильно выцвели картинки на солнце, она висит тут уже лет пятьдесят.

Я подхожу к кровати и открываю один из ящиков, радуясь, когда нахожу простыни и одеяла. Между бельем лежат ароматические салфетки для сушки. Это напоминает мне дом, где мы делали так же, чтобы мыши не лезли в церковное алтарное белье. Искусственный запах «чистого хлопка» пропитывает затхлый воздух.

Заправив постель, я продолжаю знакомиться с комнатой. Белым шкафчикам не помешал бы новый слой краски, но они все равно в лучшем состоянии, чем у меня в квартире. Интересно, что внутри? Я поднимаю лампу и заглядываю. В первом стоит несколько пластиковых контейнеров от грызунов, набитых консервами и пакетами с супами или другой готовой едой.

— Ничего себе.

Это уже огромная удача.

За другой дверцей прячется зеленый металлический ящик с инструментами, а рядом стоят веник и совок. Поблизости открытый шкаф показывает сложенную походную плитку и темно-зеленые баллоны с пропаном. В одном из ящиков лежат помятая стальная кастрюля и прочая посуда. В верхнем, неглубоком, — столовые приборы, консервный нож и пара случайных кухонных приспособлений. Пока осматриваюсь, я закрываю те дверцы, которые Каллахан оставил распахнутыми.

Мне холодно, тело дрожит, но в голове у меня сейчас какое-то странное состояние. Все будто сдвинулось со своих мест. Сотрясение. Мысли накатывают и тут же уходят, как обрывки сознания. Я должна что-то сделать, но не понимаю что именно. Мой взгляд скользит по комнате и останавливается на дровах.

Огонь.

Дрова есть, но мне нужны спички или хоть что-то для растопки. Я обшариваю полки, но ничего не нахожу. Стоит мне открыть один из ящиков, как лампа мигает и гаснет, погружая комнату в густую черноту. Я хлопаю по лампе. Ничего.

— Просто прекрасно. Просто замечательно.

Теперь я точно никогда не найду эти чертовы спички.