— Да уж, у меня-то день просто сказка. И все благодаря тебе, — цедит он.

Ладно. Заслужила.

Я с силой наступаю в сугроб.

— Я сегодня уже думала, что умру!

Я останавливаюсь, пытаясь взять себя в руки.

— И, между прочим, еще вполне могу умереть, не дойдя туда, — огрызаюсь я.

— Только попробуй сдохнуть и зря потратить мое чертово время.

Я спотыкаюсь о камень, вскидываю руки, пытаясь удержаться, и боль в плече вспыхивает с новой силой, но он успевает подхватить меня, прежде чем я падаю. Я глухо стону, когда он снова ставит меня на ноги.

— Господи, да смотри ты под ноги! Хватит ныть и думай только о том, как добраться до вершины! Жалости от меня не жди.

Он сам вздрагивает от своих слов, и его полный сочувствия взгляд снова находит мой. Кэл-лжец. Черты его лица меняются, он щурится.

— Просто... замолчи, Скотти.



Я сволочь, но ее ярость поднимет ее в гору быстрее, чем страх. И все же мне чертовски больно так с ней обращаться. Я злюсь на нее за ложь, но никогда не стал бы винить ее за то, что случилось сегодня. В том, что сверху сорвался камень, не ее вина, и, пусть я этого не сказал, я до одури благодарен, что она жива.

Сейчас только злость прикрывает мое беспокойство. Скотти совсем плоха, но, господи, как же мне надо, чтобы эта женщина перестала со мной цапаться. Я понимаю, что ей страшно, но она нарочно действует мне на нервы, как будто бренчит по ним, словно по чертову банджо. Мы уже почти пришли. Я знаю, что она сможет.

Чуть раньше она до смерти меня перепугала, когда, пробираясь через самый тяжелый участок подъема, навалилась весом на больное плечо, а по звукам, которые она издавала, я понял, как ей больно. Нам пришлось ползти на четвереньках через осыпающийся камень и снег. По-моему, мы оба даже дышать боялись, лишь бы не спровоцировать новый камнепад.

Из-за моей работы надпочечники у меня, похоже, давно вышли из строя, и меня мало что еще может встряхнуть, но эта игра в дженгу с валунами размером с машину и прогулка прямиком в горную метель уже подтачивают даже мои пределы. Еще одна катастрофа, и меня накроет настоящая паника. Здесь, наверху, я вспоминаю, как однажды наш отряд застала на вершине стремительно надвигающаяся гроза.

Заснеженная тропа перед нами исчезает из виду, пока меня захлестывают воспоминания о той буре. Погода портилась уже давно, но мы застряли в промежуточном лагере. На том хребте, где мы сидели, грозу пережидать было никак нельзя. Мы укрывались как могли, но были как на ладони. Ситуация была просто дрянь. Мы сидели, пригнувшись к земле и опираясь на носки, а небесный огонь бил вокруг нас в землю. Каждый ждал, что следующий разряд прикончит именно его.

— Кэл! — кричит Скотти сквозь ветер, возвращая меня в настоящее.

— А? — Черт.

— Это оно?

Я поднимаю взгляд, вижу строение и киваю. На вершине каменного пика, вцепившись в него, стоит пожарная вышка и держит удар ветров, которые так и норовят сбить нас с ног. Все ставни по кругу закрыты, и из-за этого она похожа на глухой ящик с крышей. Никогда еще я не видел ничего прекраснее. От земли к обходной галерее, которая идет по периметру, поднимается короткая лестница. Мы дошли.

Я давно не ночевал в пожарной вышке, и, если буря окажется такой сильной, как показывал радар, мы можем застрять здесь на несколько дней. В сезон тут живут наблюдатели. Они поддерживают все в порядке, колют и складывают дрова, таскают воду, разводят огороды, конопатят окна и следят за уборной во дворе. Они привыкли рассчитывать только на себя. К счастью, по состоянию вышки видно, что последние хозяева свое дело знали.

Я очень рассчитываю, что в башне остались какие-нибудь припасы, которые помогут нам выжить. Нам нужны тепло, вода и еда, иначе шансов почти нет. Меня волнует только одно: вытащить Скотти с этого чертова ветра и дать нам укрытие и тепло, потому что эта буря быстро не закончится.

В нас с силой врезается новый порыв, и мы шире расставляем ноги, наваливаемся на ветер и пригибаемся ниже, пока нас не начинает толкать назад. Мы упираемся, врезаясь ботинками в снег, и ждем, когда он ослабнет. Как только становится чуть легче, мы с еще большим рвением тащимся вперед. Когда мы подходим ближе, ветер, должно быть, уже разгоняется почти до ста километров в час. Вершину замело сугробами, и они хотя бы дают нам опору. Трудно представить, как тут вообще что-то держится на земле, когда снег так бешено крутит вокруг.