Никогда бы не подумала, что когда-нибудь обрадуюсь, снова увидев Каллахана Вудса, но он спас мне жизнь. Я уже была готова сдаться, когда он появился и вытащил меня. От нервов у меня сводит желудок. Я понятия не имею, что мы будем делать, когда доберемся до пожарной вышки, но верю, что он знает. У меня нет другого выхода. Мы еще не выбрались из беды. В буквальном смысле.

Из-за дикой боли в плече и острой головной боли я слишком много думаю. И с каждой командой, которую Кэл мне рявкает, я злюсь все сильнее. Я уже была готова опустить руки, но теперь доберусь до вершины хотя бы ему назло.

Начинается реактивная гиперемия, и внезапный прилив крови обратно к рукам и ногам причиняет адскую боль. Пальцы в его перчатках с грелками словно горят. Ощущение такое, будто в них вонзаются ножи. Почти невыносимо. Стиснув зубы, я пытаюсь думать о чем угодно, только не об этом. Как ни странно, перепалка с Кэлом и возможность выплеснуть злость немного помогают.

Сдерживая слезы — от унижения, боли, злости, облегчения и страха, — я спрашиваю:

— Как ты вообще понял, что я здесь?

Он вздыхает.

— Написал тебе. Ты не ответила. Твоей машины у дома не было. Просто почуял неладное.

— Ты заезжал к моему дому?

— Ты не брала трубку! — ворчит он.

— Спасибо.

На этот раз я говорю искренне.

Он фыркает.

— У меня не было выбора.

Ага. Да пошел ты.

— Ой, да брось. Выбор есть всегда. Как и тогда, когда ты...

То, что мои губы до сих пор так замерзли, что я с трудом выговариваю слова, бесит меня еще сильнее.

— Что?

— Ничего! — выкрикиваю я, радуясь, что он не расслышал мою оговорку.

Каждый раз, когда он смотрит на меня, в его глазах вспыхивает сочувствие, и от этого я злюсь еще больше. Это ненастоящее. Один раз я уже на это купилась, и теперь чувствую, что снова начинаю. Сама виновата, но мне проще срывать это на нем. Я знаю, что это неправильно, но не могу остановиться.

— А разве не какой-нибудь другой мужик должен был искать тебя, а не я? — спрашивает он.

О чем он вообще говорит?

— Наверное! Любой был бы лучше тебя. Даже удивительно, что тебе вообще было не все равно и ты явился.

Особенно если вспомнить, что в тот день, когда мы должны были встретиться у меня дома, он так и не пришел. Вместо этого написал, что между нами все кончено, и не удосужился ничего объяснить. Я даже не стоила того, чтобы сказать это мне в лицо.

— Иногда ты несешь такую чушь. Пошли.

Он подхватывает меня под руки и тянет вперед. В плече вспыхивает такая боль, что я вскрикиваю. Я бью его по руке, и нервы в пальцах тут же взрываются новым огнем. Я прикусываю язык, чтобы не завыть от боли, и ускоряюсь, как могу. К черту его.

— Лучше бы ты меня там оставил. Умирать было не так больно.

Его челюсть сжимается, и он смотрит на меня в упор.

— Иди! — орет он.

Когда мы добираемся до ложной вершины, он резко замирает, глядя на полосу, которую после камнепада прорубил склон. Широкая просека выглядит как коридор под линию электропередачи: деревья аккуратно уложены на землю, словно тканый ковер.

— Ты бы это слышал, — говорю я.

Мы быстро переглядываемся, потом я делаю шаг вперед, и он идет рядом.

— Если мы доберемся до пожарной вышки...

— Когда, — поправляет он.

— Да какая разница. И что дальше? Вломимся внутрь?

Он качает головой.

— У меня есть ключ.

— Почему?

— У лесных пожарных есть ключи от наблюдательных вышек.

Я молчу, и он продолжает:

— Их выдают, когда мы поступаем на службу, и забирают только после увольнения. Мой висит на связке.

— Ну хоть в этом нам повезло.

Я знаю, что мне надо беречь силы и молчать, но лицо так онемело, что мне страшно, что будет, если я заткнусь.

— Хватит уже язвить.

Вообще-то я говорила серьезно, но не виню его, что он принял это за очередной выпад. Мне больно, и каждое мое слово звучит с издевкой. Удивительно, что он вообще столько понимает, но за эту вышку я ему правда благодарна. Еще двадцать минут назад я думала, что умру, зажатая между камнем и скалой.

— Я не язвлю. Нам достался бесплатный Airbnb. Комплимент от федерального правительства США.

— Рад, что для тебя это такой цирк.

Заплакать было бы гораздо легче, но от слез запотеет маска.

— Я пытаюсь сказать спасибо! Я тебе должна, ясно?

— Ты даже не представляешь насколько.

Я морщусь от пульсирующей боли за глазами, которая никак не отпускает.

— Хватит болтать и шевелись. Из-за тебя мы еле ползем.

— О, конечно. Это же моя вина, что на меня обрушилась половина горы? Извини!

Он стонет сквозь зубы.

— Нет, твоя вина в том, что ты не повернула назад раньше. Ты должна была следить за небом, должна была понять, что надвигается буря. Сегодня ты повела себя как полная идиотка.

— Ты просто сволочь.

Я проглатываю свои эмоции. Он прав, мне стоило повернуть назад, но и я права. Камнепады непредсказуемы, такое могло случиться с кем угодно.

— Если ты не заметил, у меня сегодня и без того паршивый день, так что давай нотации оставим на потом. Было бы просто замечательно.