Завернув за поворот, я вытягиваю шею, чтобы посмотреть вперед, и едва не встаю как вкопанный, когда вижу один из самых крупных завалов из валунов в своей жизни. Но даже этот ужас меркнет рядом с тем страхом, который пронзает меня, когда взгляд цепляется за рюкзак. Рюкзак Скотти.

Подойдя ближе, я чувствую, как желудок сжимается в ком. От мысли, что ее могло раздавить под этой громадой, я сгибаюсь пополам, и меня едва не выворачивает. Почему ее рюкзак лежит отдельно? Я выглядываю с уступа и складываю ладони у рта.

Я кричу ее имя во всю силу легких и бреду к ее рюкзаку. Черт. Черт, черт, черт.

Я тяжело дышу, когда вдруг слышу слабый звук. Из-за ветра почти ничего не разобрать. Может, мне почудилось. Может, там вообще ничего нет. Я снова ору ее имя, и на этот раз слышу... Да, слышу. Очень слабо, но слышу.

— Помогите!

У меня расширяются глаза.

— Где ты, Скотти? Кричи еще!

Она говорит, что находится под завалом, но под самим валуном ее быть не может, иначе она была бы уже мертва. Даже камень куда меньше мог убить ее на месте. Рядом небольшая груда обломков, и я начинаю отбрасывать рыхлую землю и камни.

— Здесь! — кричит она.

Я опускаюсь ниже, сдергиваю маску и щурюсь в щель. Внутри темно, но откуда-то пробивается дневной свет.

— Скотти?

— Да! — всхлипывает она. — Я пыталась пролезть снизу.

От звука ее голоса я отшатываюсь, и меня захлестывает облегчение. Я сглатываю и снова опускаюсь рядом с отверстием.

— Как мне до тебя добраться?

— Не знаю... — выдыхает она срывающимся голосом. — Я застряла. Пыталась протиснуться.

Ее слова дрожат, будто ее бьет озноб. Даже стук зубов слышен сквозь свист ветра в узкой щели. Она сидит здесь уже давно. Просто чудо, что она до сих пор жива.

— Я тебя вытащу, милая. Только не паникуй.



Я заставляю себя оттолкнуть подступающую панику и сосредоточиться на том, что нужно сделать. Пора думать. Завал высотой не меньше четырех метров. Местами ближе к четырем с половиной. К счастью, я с детства лазал по скалам и ходил соло, поэтому сразу вижу несколько зацепок, но это не надежная каменная стена. Любой из этих валунов может сдвинуться, утащив меня за собой или раздавив внизу Скотти.

Сначала я хватаю ее рюкзак за лямку и швыряю через завал. Почти уверен, что он перелетел на другую сторону. Сейчас узнаю, потому что мне самому придется через это лезть, чтобы до нее добраться.

Стянув перчатки, я запихиваю их в рюкзак вместе со связкой ключей из кармана. Сжимаю кулаки, прикидывая маршрут. Ветер совсем некстати. Мало того что здесь собачий холод, так он еще и швыряет мне в лицо рыхлую землю, так что за маску я сейчас особенно благодарен. Когда я наконец выбираю путь, в котором более-менее уверен, подпрыгиваю, хватаюсь за первую зацепку, тут же срываюсь и ударяюсь о землю, отступив назад на несколько шагов. Пробую снова, и со второй попытки мне удается удержаться.

Костяшки белеют, пока я вишу на выступе и тянусь свободной рукой к следующей опоре. Камень большой, но может оказаться подвижным, так что действовать надо быстро. Я перехватываюсь, но валун подается, и пальцы соскальзывают мимо. Я тут же выбрасываю руку к щели выше, и, к счастью, там оказывается достаточно шероховатый край, чтобы я смог зацепиться надежнее. Быстро глянув вниз, ставлю ногу на узкий выступ другого валуна в тот самый миг, когда соседний камень под ним срывается. Я замираю, ожидая нового движения. Это определенно самая идиотская затея в моей жизни.

Трещина в одном из камней позволяет мне ухватиться за нее левой рукой. Пальцы дрожат, пока я двигаюсь к следующей точке, потом к еще одной. Чем дальше я продвигаюсь по завалу, тем заметнее, сколько на этом краю мелкой осыпи. Немного щебня — не страшно, но когда его много, сцепление становится хуже.

Сердце колотится как бешеное. Если я доберусь до опоры слева, то смогу лучше увидеть, что там, по ту сторону. Только бы эта махина и не думала на меня покатиться. Я переношу одну руку, на миг теряю равновесие, потом резко выбрасываю другую вверх и хватаюсь за острый край валуна, который впивается мне в пальцы. Я рычу сквозь стиснутые зубы, подтягиваясь. Выбора нет — приходится сжимать его только сильнее, и боль тут же начинает пульсировать. Ногой нащупываю выемку и отталкиваюсь, пока шарю рукой в поисках другой опоры. Пальцы скользят по камню, пока наконец не находят за что зацепиться. Я хватаюсь, отпускаю этот режущий край и, крякнув, втаскиваю тело наверх.

— Да черт, да, — выдыхаю я, вытирая ладонь о штаны и размазывая по ним кровь.

Я подбираюсь ближе к внутренней стене, стараясь держаться подальше от камней, которые могут поехать и обрушить все к чертям.

Тело дрожит, пока я цепляюсь за плиту и упираюсь правой рукой в склон, продумывая следующий шаг. Верх завала сходится в острый гребень, и я оседлываю его, перекидывая вторую ногу через наклонный камень, который уходит вниз от горы — прямо к верной смерти.

— Только бы не сорваться, черт возьми, — бормочу я.