Пальцами я ощупываю лоб и натыкаюсь у линии роста волос на участок, залепленный грязью и чем-то липким. Я отдергиваю руку и вижу кровь. Со стоном выдыхаю. Она не ярко-алая, и это уже хороший знак.

Осторожно я поворачиваю шею, чтобы осмотреться, надеясь, что меня снова не вывернет. Я на уступе? Метрах в восемнадцати позади меня — каменная стена. Она нависает над склоном. Как будто меня подняли и бросили в другое место. Я сама сюда дошла и просто не помню? По всем признакам у меня сотрясение. Может, если еще немного отдохнуть… Может, если я закрою глаза и посплю, то, когда проснусь, вспомню, что случилось, и разберусь, что делать. Но где-то внутри звучит тихий голос, который этого не допускает. Вставай.

Я упираюсь ладонью в каменную стену справа, чтобы удержать равновесие, и щурюсь, прикрывая глаза рукой, когда пытаюсь посмотреть вверх. Меня тут же подташнивает, и я сразу опускаю голову. Больше никакого взгляда наверх. Когда я убираю руку от стены, на камне остаются красные разводы.

Я сползаю на землю и приваливаюсь к почти отвесной скале. Картинка перед глазами словно запаздывает, когда я замечаю тропу, уходящую вверх справа от меня. Тропа здесь, значит, это не уступ. Стоп… Я снова смотрю налево и заставляю глаза сфокусироваться, несмотря на головную боль, которая теперь уже режет насквозь. Это не стена. Это груда камней и земли. Одни размером с грейпфрут, другие — с баскетбольный мяч, третьи — с автомобиль. И все припорошено тем же тонким слоем снега. Камнепад. Я отползаю назад, как краб, стараясь оказаться от этой кучи как можно дальше.

Боже мой. С губ срывается смешок. Как я вообще осталась жива? Но почти сразу вместо смеха подступают слезы, потому что возникает новая проблема: мне нужно спуститься с этой горы, а дороги назад больше нет. Валун и камни перекрыли мне путь. И мало того — я бросила рюкзак, и его нигде не видно. Может, его вообще завалило под этой грудой. Я упираюсь одной рукой во внутреннюю стену тропы и пытаюсь подняться, проверяя, выдержат ли ноги мой вес. Меня тут же мутит, и я, прислонившись к скале, медленно снова опускаюсь на землю.

У меня нет никаких припасов. Ветер и снег хлещут со всех сторон, температура падает, а пути вниз у меня нет. Я сворачиваюсь в комок и нервно усмехаюсь этой иронии. Все, что я сделала, — просто обменяла быструю смерть на медленную.

Нужно расставить приоритеты. Сначала — выбраться из-под ветра и снега. Но как? Если полезу выше, порывы станут только сильнее. Я смотрю на завал… Может, перелезть через него? Нет, это невозможно. Я едва стою на ногах, не то что смогу в одиночку карабкаться по неустойчивой груде валунов, которая в любой момент может поехать вниз или сбросить меня со склона.

В меня врезается порыв ветра, и я резко втягиваю воздух. Глаза слезятся от ветра и песчинок. Если я останусь так сидеть, скоро на ресницах появится иней. С камнями у меня больше шансов, чем с этой непогодой. Я забираюсь в уголок между скалами и даю себе пару минут посидеть, свернувшись клубком. Поднимаю указательный палец, вожу им из стороны в сторону и слежу за ним глазами. Движение уже не так плывет, как раньше. Нистагм слабеет.

А может, как-то сползти вниз по краю обрыва?

Я подползла к краю тропы на руках и коленях. Глубину я все еще оцениваю плохо, но, если заглянуть вниз, там метров шесть, а то и девять. Я ищу, за что можно было бы ухватиться — выступы, корни деревьев, — но ничего не нахожу. Пережить падение, может, и получится, только потом я уже не смогу двигаться. Я отгоняю от себя картину собственного распластанного тела на тропе внизу.

Вернувшись к завалу, я замечаю у основания большого валуна камень поменьше, примерно с мой маленький кухонный стол. Дрожащими руками я взбираюсь на него и пытаюсь нащупать, можно ли как-то перебраться через тот огромный, что перекрыл тропу. Бесполезно. Над большим валуном нависает плита, как козырек крыши. Даже если бы я смогла вскарабкаться по почти отвесному боку этого камня, дальше я все равно не пробралась бы выше плиты. Будь я опытной скалолазкой, может, у меня и был бы шанс. Но я новичок с травмой головы.

Обойти нельзя. Перелезть сверху нельзя.

За камнем размером со стол есть щель, что-то вроде входа в маленькую пещеру. Я смогу туда пролезть? Понятия не имею, насколько устойчив этот валун. Он может сорваться и просто меня раздавить. Сколькими способами я вообще могу здесь умереть? Дай-ка посчитаю…

Я осторожно спускаюсь обратно на землю и, встав на четвереньки, наклоняюсь, чтобы рассмотреть туннель, образованный несколькими большими валунами.

— Боже мой.

С другой стороны ко мне пробиваются полоски дневного света, а между камнями и склоном тянется узкий проход. На вид он даже не такой уж глубокий. Может, метра три с половиной? Трудно понять. Сначала щель вроде сужается, а потом расширяется, так что ползти придется на животе, и даже тогда будет тесно. Еще немного и получится одна из тех историй, где, чтобы выбраться, приходится отрезать себе руку. Как лиса, которая отгрызает себе лапу.