Может, это только сильнее разожжет мою злость на нее. У меня никак не выходит отпустить. Я так зол, что начинаю на ней зацикливаться. Никто не знает, что мы спали вместе. Ну, кроме Диксона. Мне даже стыдно поднимать эту тему с Кингом или Ксандером, а они мне почти как братья, во всех смыслах, хотя и так явно подозревают, что между нами что-то было.

— А тебе-то что? — поддевает Кинг. — Она же к тебе не имеет никакого отношения.

Ублюдок. Он прав. Ответить мне нечем, и я молчу.

— Ты уже староват для всех этих игр, — замечает Бобби, подслушивавший неподалеку. — Когда ты уже остепенишься и найдешь себе кого-нибудь?

Я отворачиваюсь от этого дурацкого вопроса. Самое время вернуться к работе.

— Пожар — единственная женщина для меня. Жестокая и горячая.

— У тебя явно есть любимый типаж, — добавляет Кинг.

Я усмехаюсь и сплевываю в пыль.

— Это точно.



Конец октября

Пожарный сезон наконец закончился, и я уже успел неплохо продвинуться с ремонтом следующей комнаты в доме. Даже после целого дня тяжелой работы и древесной пыли с головы до ног меня все равно не отпускает внутреннее напряжение, так что я делаю то, что всегда делаю в такие моменты. Бегу.

Под ногами хрустят бурые листья, ледяной воздух обжигает легкие. Мне это было нужно. Махать молотком — отличный способ выплеснуть злость, но бег успокаивает мысли; он приносит мне покой и унимает душу.

По крайней мере, до тех пор, пока я не вижу ее.

Грохот моих шагов затихает, и я останавливаюсь — да ну на хрен. Женщина, которая бежит мне навстречу, — не кто иная, как Скотти Тиммонс. Да сколько можно? Эта женщина сводит меня с ума.

Я не могу выбросить ее из головы с той самой ночи, когда мы познакомились, и после того, как она меня обожгла, я пытался занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься. Только вот это дохлый номер, когда мы постоянно наскакиваем друг на друга. В прошлый раз — буквально. А потом у нее еще хватило наглости огрызнуться на меня так, будто виноват был я. Я тогда настолько опешил, что даже не нашелся с ответом.

Все, что между нами было, задумывалось как нечто легкое. Просто развлечься, и все. Так почему, черт возьми, я никак не могу ее отпустить?

Я даже сменил время, в которое выхожу на пробежку, чтобы мы не пересекались, но, похоже, она решила сделать то же самое, потому что вот мы снова здесь. Как только она меня узнает, тут же останавливается. Мы смотрим друг на друга с горечью, вросшие в землю, будто время вдруг застыло. И как, мать ее, у нее хватает совести смотреть на меня так, будто это я сделал ей больно? Я с самого начала говорил все прямо. Врала именно она.

Наконец она разворачивается и бежит обратно, туда, откуда пришла.

Я широко развожу руками.

— Ты не можешь бегать в другом районе? — кричу я ей вслед.

Сделай мне хоть это гребаное одолжение.

Она показывает мне средний палец и продолжает бежать. Прелесть.



Я собираюсь выжать максимум из нескольких своих выходных до снегопада — а его я жду с нетерпением. Я никогда не жила там, где много снега, и мне не терпится встретить свою первую зиму в Вашингтоне. Может, я даже научусь кататься на лыжах или сноуборде. На маленькой горке… совсем детской… ну или вообще на крошечном бугорке, если такой найдется. На ногах я держусь уверенно, но от одной мысли, что придется съезжать с горы, у меня по спине пробегает холодок.

Завтра у меня будет первый серьезный поход в горы. Я уже ходила по тропам в Арканзасе, но здешние виды в Тихоокеанском Северо-Западе совсем другие. Здесь не только заснеженные вершины, но и деревья выше и мощнее, зелень гуще, а леса темнее и глубже. Еще никогда мне так сильно не хотелось раствориться в природе.

После всей этой истории с Каллаханом я больше не могу полагаться на других в надежде стать счастливой. В этом и был весь смысл моего переезда. Сколько еще я жертвовала собственным покоем ради чужого? С меня хватит. Если я хочу выстоять в этом мире, мне придется беречь свое сердце и не отдавать его так легко, даже если все это просто ради удовольствия.

Этот поход важен. Он — часть моего пути к себе. Я уже никогда не стану той, кем была раньше, и не хочу. Значит, пришло время заново собрать себя — той, которую я смогу полюбить. Чтобы однажды меня смог полюбить и кто-то другой.

Это вызов, который должен доказать мне, что я способна преодолевать препятствия — будь то горы или чересчур привлекательные мужчины. Тропу на Квеллс я выбрала совершенно осознанно. Маршрут непростой, но наградой станут завораживающие виды. До самой вершины я идти не собираюсь: там уже лежит снег, а нужного снаряжения у меня нет. Моя цель — добраться до ложной вершины, и она станет моей финишной чертой.