Я паркуюсь, хватаю контейнеры и выскакиваю из машины. Ключи крутятся у меня на пальце, когда из главной двери выходит Дейв. Какого черта? Что он тут делает? Я не собираюсь сразу делать выводы, но всякий раз, когда вижу его рожу, на меня наваливается тяжесть предательства. Я медленно выдыхаю. Это многоквартирный дом, он может быть тут из-за кого угодно. Они работают вместе, может, она что-то забыла на станции, а он просто привез. В девять утра? Черт.

— Подрабатываешь теперь мастером на все руки? — спрашиваю я, пока мы не спеша идем навстречу друг другу.

Я киваю на дом, который лучшие времена видел лет тридцать назад.

— Похоже на твой профиль.

— Ты к Скотти? — спрашивает он, бросив взгляд на пенопластовые контейнеры у меня в руках. — Надеюсь, это не завтрак.

Я щурюсь.

— Почему?

— Мы уже поели.

Он облизывает пальцы и ухмыляется. Господи, как же мне хочется врезать ему, но этот ублюдок только обрадуется шансу повесить на меня обвинение в нападении, а доставлять ему такое удовольствие я не собираюсь.

— Яичницу она готовит что надо.

Я склоняю голову набок. Спрашивать не хочется, но приходится.

— То есть вы что, спите вместе? — Она для него слишком хороша.

— Этой ночью? Ночь мы провели вместе, но уж точно не спали.

Он смотрит мимо меня, на ее дом, потом снова переводит взгляд на меня и ухмыляется.

— Хотя она милая, да?

Я стискиваю челюсти и расправляю плечи.

— Твоя жена в курсе, что ты таскаешься к другим женщинам? Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить, как вы с ней вообще сошлись.

Он не отвечает, просто проходит мимо меня к своему пикапу. Поворачивает голову в сторону, но не оглядывается.

— Молли тебя больше не касается.

Хотя инстинкт велит мне развернуться и уехать, ноги сами несут меня в дом. Я поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед ее дверью. Дешевая, пустотелая деревяшка, лак местами почти стерся. Ясно, что безопасность у ее арендодателя болтается в самом хвосте списка дел.

Я заношу сжатую ладонь, готовый постучать, потом провожу рукой по лицу и разворачиваюсь на месте. Снова поднимаю руку — и замираю.

Однажды мне сказали: если сел не в тот поезд, лучше выйти на первой же остановке, потому что чем дольше едешь, тем дороже потом обойдется дорога обратно.

Так какого черта я все еще стою здесь?



Как только я закрыла за Дейвом дверь, сразу бросилась смотреть на часы, прежде чем собираться. К счастью, я успела принять душ, накраситься, высушить волосы и одеться.

Я спешу к матрасу и застилаю постель, взбиваю подушки, стараясь, чтобы все выглядело не так... жалко. Поднявшись, я резко оборачиваюсь в поисках того, что еще можно привести в порядок. Шагаю в кухонный уголок и чуть ровнее ставлю один из стульев. Вот. Уже немного лучше. Мне было все равно, что подумает Дейв, но Каллахан? Мне хочется, чтобы здесь было как можно уютнее и теплее.

Я смотрю на время в телефоне и хмурюсь. Он уже должен был приехать. Я набираю сообщение.

Я: Мы сегодня еще встречаемся?

Каллахан: Нет.

Ох.

Я: Нет?

Каллахан: У нас с тобой все уже закончилось.

Мои и без того истощенные силы, наложившись на события этого утра, сворачиваются в груди горячим тугим комком. Я и так держалась из последних сил, а его сообщение оборвало последнюю и без того истончившуюся нить. Лицо горит, глаза наполняются слезами.

Отказ. Первый по-настоящему пережитый мной отказ, замешанный на усталости и жгучем унижении. Я убираю телефон в карман и оглядываю комнату, на которую потратила лишнее время, стараясь сделать ее лучше. Я совсем не так представляла этот день. Снова достаю телефон и перечитываю его сообщение.

То, что я слишком быстро привязалась, — моя вина, но после стольких лет оцепенения он ворвался в мою жизнь и заставил меня чувствовать что угодно, только не пустоту.

У меня не было ни единого шанса удержать границы.

И все же мне твердили, что он всегда так поступает. Не знаю почему, но я, видимо, настолько поддалась его обаянию, что... что, правда надеялась? Какая же я дура. Я угодила в ту же ловушку, что и все женщины до меня. Как легко тебя заменить, когда никто не вынуждает быть рядом.

Чтобы наказать себя, я листаю нашу прежнюю переписку. Те сообщения, от которых у меня порхали бабочки в животе и замирало сердце. Я знаю, что это нездорово, но все равно хочу снова ощутить память о его нежности. Хочу прочитать хотя бы одно его сообщение и почувствовать то тепло, которое испытала тогда, в первый раз.

Листаю выше. Эти слова ничего не значат. Все смыслы, которые я в них увидела, были плодом моего воображения. И все же я перечитываю их снова, потому что даже боль лучше, чем оцепенение. Только теперь в них горчит предательство.

Слеза скатывается по щеке, и я зло смахиваю ее рукой. Ну уж нет. Плакать я не стану.

— Не глупи. Если хочешь жить в реальном мире, это тоже его часть.

Я убеждаю себя, что ничего к нему не чувствую. Это всего лишь смесь душевного истощения, отказа и глупой влюбленности в парня, который и не собирался продолжать. Я переживала вещи и похуже. Я начала новую жизнь и не позволю выбить себя из колеи дурацким чувствам, выросшим из нескольких ночей свободы, секса и веселья.

Я была у него на ладони, и он решил, что не стоит меня удерживать.

Я: Ладно.