— Держись от меня подальше, — огрызаюсь я.

Вот и все извинение. Эти слова первыми сорвались с языка, и, кажется, я имела в виду не только этот момент, а вообще все сразу. Возможно, я просто переношу на него свое, но признавать это перед ним я точно не собираюсь. В этом столкновении вина целиком моя, но заставить себя сказать «прости» я не могу. Я едва выношу его взгляд.

Вместо этого я отступаю в сторону и в буквальном смысле убегаю, не сказав больше ни слова.

Как трусиха.



   Середина октября

— Чем займешься до начала работы в лыжном патруле? — спрашивает Кинг.

Это наш последний выезд в сезоне. Мы доделываем последние штрихи на линии сдерживания, и несколько парней начинают обсуждать, что будут делать в межсезонье.

— Наверное, спущу все боевые на стрип-клуб. Потом, может, угоню тачку... сварю мет... банк грабану... — загибаю пальцы я.

— То есть все как обычно?

— У каждого свои увлечения... — пожимаю плечами я. — Да не знаю. Наверное, схожу в поход на Квеллс или в Брайарберн. А может, просто прижму зад к барному табурету в Shifty’s и нажрусь в хлам. А ты?

— Shifty’s звучит отлично. Пожалуй, составлю тебе компанию.

— Вообще-то можешь и в поход со мной сходить, — предлагаю я, оглядывая линию.

Калеб опирается на свой пуласки (*универсальный пожарный инструмент, сочетающий топор и тесло (мотыгу) для создания просек), и лицо у него бледное. Кто-то из парней стащил его обед и подменил еще одним вегетарианским омлетом из сухпайка. Я уж думал, его прямо на месте вывернет. Я усмехаюсь, вспоминая свой первый сезон и всю ту хрень, через которую меня тогда прогоняли. Такое делают по-дружески и заодно чтобы проверить, выдержишь ли ты.

— С какой стати мне в свободное время переться на гору, — бурчит он, подхватывая здоровую ветку и швыряя ее в зеленку, — если в следующем году мне за это снова будут платить? Да и, к черту, слишком холодно сейчас для вершин.

— Наоборот, лучшее время, — возражаю я, качая головой. — Все туристы уже разъехались.

Кинг ухмыляется.

— А я-то думал, туристы — это как раз твое любимое.

— Горячие и свободные — да, — добавляю я с подмигиванием.

Он вскидывает бровь.

— Не знаю, дружище... Мы уже неделю готовим эту линию, а ты ни с одной официанткой даже не заигрывал, когда ходим есть.

Я пожимаю плечами.

— И что?

— А то, что на тебя не похоже. Это как-то связано со Скотти?

От одного упоминания этой женщины у меня подскакивает давление.

— С какого, мать твою, перепугу это должно быть связано с ней?

— Да просто спросил... Ксандер сказал, вы пару недель назад в Shifty’s нехило набрались, он отвозил твою сестру домой, и она упомянула, что вы встретились, потому что у тебя проблемы из-за девушки.

— У меня нет проблем из-за девушек, — фыркаю я. — Между мной и Скотти ничего нет. Да и какая разница, она замужем.

Он выпрямляется.

— Что? Она замужем?!

— Ага. — Я шумно выдыхаю. Как будто это пустяк. Как будто я не влез в чужой брак. Как будто не спал с женой другого мужика.

— И за кем она замужем?

У меня скрипят задние зубы. Сейчас я бы с радостью поговорил о чем угодно другом.

— Не знаю.

Я подбираю охапку хвороста и отбрасываю в сторону, лишь бы не смотреть ему в глаза.

— Погоди, ты же сам сказал, что она замужем. — Он разводит рукой. — И ты не знаешь, кто ее муж?

Господи, да твою ж мать. Я хватаю ветку и с такой силой швыряю ее прочь, как только могу, потом распрямляюсь.

— Да откуда, мать твою, мне знать?! — огрызаюсь я. — Я вообще ни черта про эту женщину не знаю. Хочешь узнать, кто ее муж, пойди и сам у нее спроси!

Я качаю головой и иду дальше по линии, проверить, как там продвигается бригада с пилами.

— Эй, полегче.

Я разворачиваюсь на пятке.

— Да я спокоен! — смеюсь я для убедительности. — Просто не пойму, чего ты меня допрашиваешь о человеке, который ко мне вообще никакого отношения не имеет.

Повисает неловкая тишина. Похоже, я все-таки слегка переборщил с реакцией на его вопросы о Скотти.

Он бормочет себе под нос:

— Замужем... чертовски странно. Это, честно говоря, рождает больше вопросов, чем ответов.

Это еще что должно значить? Спрашивать не стоит, но самоконтроль меня подводит.

— В каком смысле?

Он пожимает плечами.

— Да ни в каком.

У меня по шее ползет злость.

— Нет, почему тебе это кажется странным?

Теперь мне уже самому интересно. Что он знает? Что-то слышал? В маленьких городках слухи плодятся без остановки, но время от времени попадают в точку. И если это связано со Скотти, я хочу знать, хоть это и не сулит мне ничего хорошего. Видимо, я просто мазохист.