— На словах ты такая смелая, Прескотт… Все эти твои заигрывания в сообщениях. Ты сводила меня с ума. Я только и думал о том, какое у тебя было лицо, когда ты кончала.

Она шумно втягивает воздух через нос.

— О том, как ты светишься после того, как тебя как следует оттрахали.

Вся в веснушках, с раскрасневшимися щеками.

— Спорим, ты и сейчас хочешь кончить… Помнишь, как ты кончала мне на язык? Ты была такой сладкой на вкус.

Скотти устраивается удобнее и берет глубже, и я стону.

— Блядь, вот так.

Одной рукой я держу ее за волосы, другую кладу ей на затылок. У основания моего члена скапливается слюна. Она все больше теряет аккуратность, и мне это чертовски нравится.

— Вот так. Именно так. Какая же ты сладкая, растрепанная прелесть.

Я убираю выбившиеся пряди ей за ухо и продолжаю играть с ее волосами, чувствуя торжество каждый раз, когда мне удается заставить ее дрожать.

Эта мягкая нежность вперемешку с ощущением ее губ на мне — нечто изысканное. Этот минет не такой грубый и не такой бешеный, как я обычно люблю, но именно это сейчас мне и нужно. В этом есть интимность.

Интимность.

У меня сжимается грудь. Да, это уже ощущается чем-то большим. С тем, как она меня ласкает, все быстро станет слишком личным, если я вовремя это не остановлю.

Это просто связь на одну ночь.

— Раздвинь для меня ноги.

Как только она их разводит, начинает тереться об меня. Я слышу, какая она чертовски мокрая, и давление в груди понемногу отпускает. В знакомом есть свое утешение.

Я снова сосредотачиваюсь на Скотти, и по тому, как она лижет и сосет, ясно: она почти раздражена. Забавно смотреть, как ее тело само ищет трение там, где ей нужнее всего.

— Почему ты прислала мне ту фотографию скорой?

Ее бедра перекатываются, и я собираю ее волосы в кулак. Она всхлипывает. Я сжимаю челюсть, чувствуя эту вибрацию. Господи Иисусе, эта девчонка способна высосать меня до костей.

— Давай, сладкая, ответь мне.

Я тяну ее за волосы, отрывая от себя. Ее припухшие губы с влажным звуком соскальзывают с моего члена, и она вскидывает на меня взгляд, выдыхая мое имя как ругательство.

Слова вырываются у нее сбивчиво, на одном дыхании:

— Потому что я хотела напомнить тебе, как это было хорошо, чтобы ты пришел сегодня ночью ко мне в комнату и снова меня трахнул.

О, черт, да. Я стираю слюну под ее розовыми губами.

— Сними эту чертову рубашку, — рычу я.

Пока она садится, я встаю и стягиваю с себя одежду. Скотти прикусывает нижнюю губу, глядя на меня. На меня и раньше смотрели женщины, но в том, как смотрит она, есть что-то такое, что дает мне особенно острое ощущение собственной силы. Она хватается за край рубашки и выскальзывает из нее. Тело у нее — просто наказание.

Я опускаюсь на колени, обхватываю руками ее бедра и подтягиваю ее задницу к самому краю кровати. Она опирается на локти и ухмыляется, как довольная кошка. Потом разводит ноги еще шире и упирается пятками в боковину кровати.

— Ты со мной? — спрашиваю я.

Она склоняет голову набок.

— А сам как думаешь?

Я качаю головой.

— Никаких догадок. Мне нужно четкое «да».

— Да, — говорит она так внятно, как только может.

И только тогда я наконец позволяю себе посмотреть на ее киску. Господи, она вся блестит от влаги. Я провожу большим пальцем по ее мокрому клитору.

— От чего ты так намокла, Скотти?

— От тебя.

— Так намокла просто от того, что грела мой член у себя во рту, да?

Ее глаза становятся огромными. Ей нравится, когда я говорю с ней так грязно.

— Угу, — отвечает она почти умоляюще.

Не отводя от нее взгляда, я ввожу в нее два пальца, сгибаю их и нажимаю на ту самую точку, подводя ее к ослепительной грани беспамятства. Она сжимает в кулаке одеяло, и голова у нее откидывается назад.

Я поднимаю подбородок и усмехаюсь, когда ее бедра начинают дрожать, а дыхание сбивается. Она уже на самом краю, и это чертовски заводит.

— Хочешь, я заставлю тебя кончить мне на пальцы раньше, чем договорю это предложение?

Как по команде, Скотти срывается. Выгибается, когда ее накрывает оргазм. Она извивается, перекатывает бедрами, поджимает пальцы на ногах. Я цокаю языком и замедляю движения, растягивая ее разрядку и смакуя, как напрягается и дрожит каждая мышца.

— Вот так, моя хорошая девочка. Я знал, что ты сможешь.

Ее грудь тяжело вздымается, пока она пытается отдышаться. Она опускает подбородок и впивается в меня взглядом. Плохая идея: глубина ее темно-синих глаз прошивает меня насквозь. Будто дергает за невидимую нить между нами. Слишком сильно. Слишком быстро. Я сглатываю и заставляю себя снова выставить ту самую границу, отвожу взгляд и глушу все, что может между нами заговорить.

Просто случайная связь.