Я падаю на колени, едва переступив порог квартиры и пнув дверь, чтобы она захлопнулась. Я вымотана до предела. День начался с подростка, который умудрился проглотить примерно шестьсот миллиграммов ТГК, а закончился разъяренной Глэдис Кравиц с ожогами второй степени. Оказывается, ее так взбесило, что помидоры соседа полезли на ее участок, что она решила пустить в ход мощные петарды. Еще повезло, что ей не оторвало кисть. Этот городок просто ненормальный.

Телефон вибрирует в кармане, и я со стоном поднимаюсь. С тяжелым вздохом выпрямляюсь и достаю его. Наверняка Мэтт решил поиздеваться после того безумного дня, что у нас выдался.

Я вижу имя Каллахана и открываю телефон.

Каллахан: Чем занимаешься?

Я: Только что вернулась с работы.

Каллахан: Извини, в последнее время все как-то навалилось.

Я: Ничего страшного. Надеюсь, у тебя все в порядке.

Каллахан: Думаю, нам нужно поговорить.

У меня ухает сердце, но я стараюсь не накручивать себя раньше времени. Сегодня ночью я взяла дополнительную смену, чтобы подзаработать, а значит, у меня осталось примерно шесть часов сна, прежде чем снова вставать и собираться на ночную. А поспать мне просто необходимо.

Я: Извини, сегодня не смогу. Может, встретимся завтра утром за кофе?

Каллахан: А если я заеду к тебе утром?

В животе неприятно тяжелеет. Мне совсем не нравится, как это звучит. Совсем. Я отправляю ему свой адрес и пишу, что жду его завтра.



Может, стоило встретиться с Каллаханом еще вчера, когда он написал. Мало того что меня изводит страх перед неизвестностью, так к концу этой смены я вымотана еще сильнее, чем вчера днем. Посреди ночи мне удалось урвать немного сна. Только это меня и спасло. На столе в комнате отдыха лежит огромный торт-печенье, завернутый в фольгу, и теперь он заметно меньше, чем был раньше. Я отрезаю себе кусок и лениво ковыряю его вилкой, глядя какой-то старый повтор по телевизору.

Ночь выдалась спокойной, и я не жалуюсь, но совру, если скажу, что мои мысли не ходят кругами вокруг нашего предстоящего «разговора».

Я смотрю на кусок печенья, а потом запихиваю его в рот целиком. Именно в этот момент входит Дейв. У него смена тоже подходит к концу.

— Привет, давно тебя не видел, — говорит он, придвигая стул к столу. — Как дела?

— Да, все хорошо. Спасибо, — отвечаю я с набитым ртом.

— Отлично.

Он тоже отрезает себе кусок от черствого печенья, которое уже почти можно использовать вместо кирпича.

— Заводишь друзей?

Я сглатываю.

— Да, кажется, да.

— Слышал, у тебя с Кэлом все становится довольно близко.

Я хмурюсь.

— Каллахан Вудс? Не думаю, что я бы так это назвала.

Я склоняю голову набок.

— Ты его знаешь?

— О да, мы с ним сто лет знакомы.

Хм.

— То есть вы хорошие друзья?

Дейв вздыхает.

— Смотря что ты называешь дружбой… Он вроде нормальный. Но тебе, наверное, стоит кое-что о нем знать. Он местный разбиватель сердец. Спит со всеми подряд и никогда ни на ком не задерживается.

Я закатываю глаза.

— С чего ты взял, что я вообще собираюсь с ним спать?

Он вскидывает брови.

— Извини, я не это имел в виду. Слушай, Кэл мне нравится, но к моим сестрам я бы его и близко не подпустил.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз, и мне совсем не нравится, как долго он задерживается.

— Почему?

— Знаешь, как говорят: машина теряет в цене, как только выезжает из салона? Так вот, Каллахан любит собирать машины, а потом больше их не выгуливает.

Сравнивать ценность женщины с машиной — мерзко.

Я не в восторге от Дейва, но, к сожалению, его слова повторяют то, что сказал Мэтт, когда мы возвращались после пожара в Орегоне. И от этого мне становится еще тревожнее.

— Ладно, у меня еще есть дела. Увидимся.

Я встаю из-за стола, выхожу из комнаты отдыха и иду к машине проверить, не нужно ли чего пополнить. Потом до конца смены прохожу учебный модуль за одним из компьютеров, а после быстро ищу в гугле новости Арканзаса. Ничего, что касалось бы меня. Отсутствие новостей — уже хорошая новость.

Когда наконец приходит время ехать домой, я сажусь в машину и ловлю свое отражение в зеркале заднего вида. Вид у меня измученный. Перед встречей с Каллаханом мне точно нужен душ. Машина не заводится сразу, и я с усилием проглатываю раздражение. Со второй попытки двигатель все же схватывает, и я сосредотачиваюсь только на том, чтобы успеть доехать до своей студии и привести себя в порядок.

Я включаю радио и безжизненным голосом подпеваю песням, лишь бы не уснуть за рулем, когда вдруг слышу какой-то звук. Почти как… глухие удары? Я выключаю радио и прислушиваюсь. Звук знакомый, но уставший мозг не сразу складывает картинку, пока машину не начинает потряхивать.

Черт! Колесо спустило.

Я быстро съезжаю на обочину проселочной дороги.

Я и так знаю, что запаски у меня нет. Машину я брала в самой пустой комплектации и заплатила наличными. Но на случай, если волшебная фея шин все же меня пожалела, я все равно открываю багажник. Пусто.

— Черт.

Я пинаю разодранную шину и хлопаю ладонью по крыше машины. Закрыв глаза, прислоняюсь к кузову и упираюсь лбом в холодное стекло заднего пассажирского окна. Хочется просто стукнуться об него головой. Спокойно. Глубокий вдох.