И тут же жалею, едва слова слетают с языка. Не стоило говорить такое. Это дает совсем не тот намек, какой нужен. На то, что между нами происходит.

— Прости, что перебил. Продолжай, — говорю я, побуждая ее закончить рассказ.

Несколько секунд она молчит, потом тихо хихикает.

— А о чем мы вообще говорили?

— О тренировке… — напоминаю я.

Я запускаю пальцы ей в волосы у самых корней, потом сжимаю их и слегка тяну.

Она издает тихий звук, что-то между приглушенным стоном и мычанием.

— Уже не важно. Боже, как приятно.

Я повторяю это движение, то играя кончиками ее волос, то усиливая натяжение у корней. Ее ногти впиваются мне в мышцы так сильно, что во мне что-то щелкает: нежность и ласка в ту же секунду сменяются желанием вбиться в нее так глубоко, чтобы пришлось заглушать ее крики.

— Мне понравились все твои сообщения сегодня, — дразню я, ведя пальцами вверх по ее позвоночнику.

Она розовеет и убирает руку с моего бедра, прикрывая открытую правую щеку.

— Мне неловко.

Я презрительно фыркаю.

— Почему?

— Я никогда раньше ничего такого не делала. Секс у меня был, но не… такой.

Для меня это тоже был первый раз — трахаться в салоне скорой, — но у Скотти чувствовался еще какой-то особый, почти невинный слой неопытности, и мне чертовски нравилось ее развращать. Смотреть, как ее лицо озаряется удовольствием, будто это происходит впервые, было потрясающе.

— Да нет… Мне понравилась фотография скорой, которую ты мне прислала.

Одного воспоминания о том, как она была пристегнута к той каталке, хватило, чтобы день на линии тянулся куда веселее.

Она снова кладет руку мне на бедро, на этот раз сверху. — Я просто дурачилась.

— А я нет.

Ее пальцы чуть сильнее впиваются мне в ногу, а потом, ослабив хватку, ползут выше, пока ладонь не накрывает мой член через джинсы, и я с шумом выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Все это напряжение — разговоры, почти невесомые прикосновения — уже переросло в чистую, нестерпимую потребность.

Помедлив, она признается:

— Я тоже нет.

Голос у нее хриплый, пропитанный сексом.

— Но мне так хорошо, что трудно пошевелиться.

Я вынимаю руку у нее из-под рубашки и расстегиваю джинсы. Она упирается ладонями в кровать, собираясь приподняться.

— Нет-нет. Не вставай.

Расстегнув молнию, я приспускаю джинсы и боксеры, освобождая уже наполовину твердый член.

— Оставь голову у меня на коленях. Я буду играть с твоими волосами, а ты будешь греть мой член этими пухлыми губками, пока я не скажу иначе. Поняла?

Она кивает, глядя на меня таким откровенным, жарким взглядом, что внутри все сводит, а потом устраивается верхом на моей правой ноге. Я шиплю, когда ее язык проходит по нижней стороне моего члена.

— Вот так, — выдыхаю я. — Идеально.

Блядь. Как же это хорошо. Я снова запускаю руку в ее волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Чуть приподнимаю ей подбородок, чтобы смотреть в эти грозовые глаза. Большой палец скользит по ее мягкой впалой щеке, пока она посасывает головку.

— Красивая.

Я отпускаю ее и провожу рукой по плечу. Собираю ткань у нее на спине, задирая рубашку выше, и открываю ее голую задницу. Блядь. Если бы я просто задрал ей рубашку, когда гладил спину, мы бы, наверное, уже давно зашли куда дальше. И как бы соблазнительно это ни было, так мне нравится больше. Накалять ожидание — самое сладкое.

— Господи… Посмотри на себя. Под этой рубашкой ты совсем голая…

Я говорю тихо, почти шепотом.

— Можно подумать, ты с самого начала хотела, чтобы я сегодня тебя трахнул, Скотти.

Мои пальцы вплетаются ей в волосы, и она вздрагивает. Черт.

— Думаю, именно этого ты и хочешь… Такая жадная. Такая нуждающаяся.

Она выдыхает через нос, издав тихий звук. Пока она лениво покачивается на мне, я уже твердый до предела.

— Ты вообще представляешь, как сильно тебя хотят некоторые парни здесь?

Она начинает сосать сильнее. Любопытно.

— Сегодня мне пришлось прикрикнуть на четверых. Либо потому, что они обсуждали, какая ты красивая, либо потому, что пялились на тебя так, как позволено только мне.

Она стонет с моим членом во рту.

— Готов поспорить, половина из них в душе дрочила на тебя.

Она тут же отстраняется на мгновение и мотает головой.

— Это уже чересчур.

Плечи у меня вздрагивают от беззвучного смеха, который я изо всех сил стараюсь сдержать.

— Да, ты права. Мне тоже это представлять не нравится.

На ее губах появляется улыбка, когда она снова берет меня в рот, и мой смех гаснет, пока я просто любуюсь ею. Я откидываю ее волосы за плечи, перебираю пряди, наслаждаясь каждым дюймом ее тела.

— Хорошая девочка, — хвалю я. — Как же хорошо ты сосешь, милая. Не останавливайся.

Она сжимает ноги, и я тянусь к заднему карману, который теперь сполз почти до середины бедра, нащупываю презерватив и откладываю его в сторону.