На то, чтобы отдраить салон скорой, ушло почти два часа. Она ясно дала понять: отныне туда мне путь закрыт. Утром парни наверняка удивятся, почему от меня несет дезинфектором, но это не их собачье дело. Помочь ей с уборкой мне было совсем не в тягость. Мы со Скотти даже нашли, над чем посмеяться. Я провожу ладонью по лицу и переворачиваюсь на бок, вглядываясь в темноту. Черт. Почему мне так не по себе? Что-то ноет внутри, будто царапает изнутри, словно чувство пытается вырваться у меня из груди. Сомнение? Сожаление? Нет. Точно не сожаление.

Обычно после случайной связи я не чувствую ничего, кроме разрядки. И в этом нет ничего плохого. Мне не кажется, будто мне чего-то не хватает. Большинство моих похождений ничем не отличаются от удачного вечера в баре. Мне классно, но когда все заканчивается, значит, все заканчивается.

А сейчас не похоже, что все кончилось.

Я мысленно крою тот проклятый раскат грома, который так меня перекосил. Когда я застыл перед ней, сам почувствовал себя полным идиотом, особенно сразу после секса. Зрелище так себе, но я благодарен, что она не стала лезть с вопросами и не попыталась это обсудить. Обсуждать тут нечего. Вместо этого она просто села рядом и взяла меня за руку, и именно это мне тогда было нужно.

Проходит еще минута, и я снова смотрю на часы на заблокированном экране телефона. Если засну прямо сейчас, мне еще перепадет чуть больше четырех часов сна.

Я закрываю глаза, подтягиваю к плечу флисовый плед, который прихватил раньше, и запах ее шампуня понемногу успокаивает мысли. Я снова слышу звуки, которые она издавала, и вижу, как ее темно-синие глаза просили большего.

Какой бы болью ни обернулось завтра, ночь со Скотти того стоила.



Гомон в столовой постепенно отходит на второй план, пока я переписываюсь со Скотти между кусками еды и пустой болтовней с парнями. Весь день мы флиртуем по сообщениям. Это сводит меня с ума. Сегодня на выезде было жестко — грязь и жижа только мешали работе. Я вымотан в хлам, но это не значит, что я не считаю минуты до того, как все разойдутся по комнатам и я смогу тайком пробраться к ней.

Даже за ужином мы переглядывались, будто это какая-то чертова игра.

Она чертовски завораживает.

Я хочу увидеть, как эти губы обхватывают мой член. Хочу почувствовать, как ее киска сжимается, когда я называю ее умницей. Хочу смотреть, как подпрыгивает ее грудь, пока я ее трахаю.

Я хочу все.

Половина парней на нее заглядывается, и сегодня мне даже пришлось рявкнуть на пару человек на линии, когда разговор зашел о ней. По какой-то причине ей я делиться не собираюсь. Скотти разбудила во мне собственническую жилку. Она только моя. Обычно я стараюсь не флиртовать и не спать ни с кем на выезде, а даже если такое случается, то один раз и все.

Четкая граница помогает сразу расставить ожидания по местам, чтобы никто не остался разочарованным и не начал привязываться. Но ради ночи с этой женщиной я готов сделать исключение. Не то чтобы она будет на каждом выезде. Это временно. Мы просто пользуемся случаем, но, если продолжим, надо сразу обозначить правила, чтобы она понимала: между нами только физика. Секс у нас невероятный, но ничем большим это стать не может. Я пока не готов впускать в свою жизнь обязательства, и было бы нечестно давать ей повод думать иначе.

Я: Этот карамельный попкорн почти такой же сладкий, как ты.

Скотти: Боже мой.

Я весь день дразнил ее сообщениями. Хотя, если честно, начала она, когда прислала мне зернистую фотографию задней части скорой.

Я: Что?

Скотти: Сам знаешь что.

Я: Да ладно тебе. Прошлой ночью я говорил тебе вещи и погрязнее…

Я бросаю взгляд через всю столовую, и ее щеки вспыхивают розовым, когда она захлопывает тот свой дурацкий кнопочный телефон. Ее так весело дразнить.

Я: Ты покраснела.

Она пытается проигнорировать мое сообщение, но в конце концов снова открывает телефон.

Скотти: Это аллергическая реакция.

Я: Ахаха.

Я: Можно зайти к тебе позже?

Скотти: Ты перестанешь меня дразнить?

Ну конечно… Это же она сегодня только и делает, что дразнит меня.

Я: Не знаю, а ты будешь хорошей девочкой?

Скотти: Ты ужасный.

Я: Никогда и не утверждал обратного.

Наши взгляды встречаются через всю комнату, и она смотрит на меня с осуждением. Я в ответ подмигиваю и улыбаюсь.

Из-за грязи все ходят в носках, а это очень кстати, когда занимаешься тем, что лучше делать тайком: шагов почти не слышно. Я тихо стучу в ее дверь костяшками пальцев, и от звука поворачивающейся ручки у меня на губах появляется улыбка. Но к тому, что увижу ее в одной только просторной рубашке, я все равно не готов. Растянутый ворот открывает голое плечо, а ткань почти доходит ей до колен. У меня сжимается грудь. Мне не нравится, что на ней рубашка другого мужика.