— То, что у нас происходит, потрясающе. Так что, если ты не против оставить все на легком уровне, я бы не отказался продолжать, пока вас не снимут с этого выезда. Может, даже и после возвращения в Скай-Ридж. Но решать тебе.

Скотти сглатывает и прочищает горло.

— Можно мне подумать?

— Конечно.

Черт. Похоже, я все испортил. Но всякий раз, когда я сплю с женщиной дольше, чем несколько раз, они обычно начинают липнуть или ждать от меня большего, чем я вообще способен дать. Хотя, черт возьми, секс со Скотти настолько безумный, что мне, по большому счету, плевать. Ее тело так идеально откликается на мое. Будто каждый раз для нее — как первый. Трудно не принять это на свой счет и не потешить самолюбие. Да, в отношениях я тот еще ублюдок, зато хотя бы не притворяюсь другим.



Мэтт тихо подпевает радио, пока за окнами мелькают пейзажи. Деревья и горы здесь потрясающие. Не уверена, что смогла бы уехать с Тихоокеанского Северо-Запада, даже если бы захотела. Нас отозвали раньше срока, а хотшоты возвращаются завтра утром. Пока дорога домой тянется куда быстрее, чем поездка сюда. Наверное, потому, что у меня в голове без конца прокручивается та неделя с Каллаханом. Стоит вспомнить его слова, голос и то, как он управлял моим телом, и у меня все внутри переворачивается. Сначала в машине скорой помощи, а потом он три ночи подряд пробирался ко мне в комнату.

Я не знаю, что теперь между нами. Мы оба этого хотели и позволили себе это, но что дальше? Он сказал, что это просто развлечение, а я, похоже, совсем не понимаю правил такой игры. И все же я ловлю себя на мыслях, что между нами могло бы быть нечто большее. Разумом я понимаю, что эти чувства нездоровы, что они родились из влюбленной одержимости и одиночества, не говоря уже о полном отсутствии опыта. По уши влюбляться — не самая разумная затея. Это все равно что поставить все на одну карту, а так делать никогда не стоит. Но он первый человек за как минимум десять лет, в которого я вообще позволила себе по-настоящему втрескаться. Черт, да я просто сломана.

Мэтт с ним дружит, а это ведь тоже о чем-то говорит. Люди, которыми Каллахан себя окружает в бригаде, вроде бы достойные. Если уж чей характер и вызывает вопросы, так это мой. Рисковать работой ради секса в скорой и случайных ночей? Какого черта.

Я зеваю. Мне явно пора расплачиваться за недосып.

— Даже не начинай, — говорит Мэтт, пытаясь выговорить это сквозь собственный зевок. — И вообще, с чего тебе уставать? Ты почти каждое утро на этой неделе проспала завтрак. Ты спишь как убитая. Я до сих пор в шоке, что ты даже не проснулась во время той грозы. Это было нечто.

Надеюсь, мой натянутый смех звучит убедительно.

— Да уж, жалко, что я пропустила все веселье.

Мэтту я рассказала, что немного почитала, заскучала, прибрала машину и легла спать пораньше… очень кстати забыв вернуть ему ключи. Врушка. У меня было место в первом ряду на это веселье.

Я расплетаю ноги и снова скрещиваю их. Когда я вообще в последний раз вела себя настолько безрассудно? Нельзя позволять себе терять голову из-за капли свободы. С другой стороны, когда я в последний раз посылала последствия к черту просто потому, что мне так хотелось? Никогда. И пусть это было далеко не самое умное решение в моей жизни, я не жалею ни об одной ночи с ним. Пока это не войдет у меня в привычку, ничего страшного не случится.

— Обычно такие выезды прицепом скучные: сидишь в машине и пялишься на дымящийся склон. Но в этот раз хоть удалось немного потусоваться с бригадой и сменить обстановку.

Я киваю и пытаюсь увести разговор от моего сна, пока он ничего не заподозрил.

— Я сто лет не играла в покер.

Снова вру. До этой недели я вообще никогда не играла в покер. Азартные игры были под запретом. Я отмахнулась от предложения Мэтта пойти на игру вместе, чтобы сначала найти правила. Потом еще пару кругов просто наблюдала за остальными, чтобы убедиться, что все поняла. Я боялась сделать хоть один ход, пока Каллахан не подбодрил меня вступить в игру.

Рядом с ним мне легче изображать уверенность. Хотя иногда я чувствую себя пришельцем, который пытается сойти за человека… Слава богу, мне разрешили работать фельдшером скорой помощи дома, иначе все было бы гораздо хуже. Без этой работы я, наверное, вообще никогда бы не ушла. Да и как? Какие у меня были бы навыки? Где бы я взяла деньги? Машину? Профессия стала моей «наградой». Надо было решиться раньше. Хотя теперь уже неважно. Я отбрасываю эти мысли и улыбаюсь ему.

— Мне даже неловко, что я утащила у тебя все закуски, — смеюсь я.

Телефон вибрирует в кармане, и я достаю его.

Каллахан: Напиши, когда будешь дома.

Я сдерживаю улыбку и быстро печатаю ответ.

Я: Обязательно! Смотри там, не вляпайся сегодня ни во что.

Каллахан: И как мне это сделать, если тебя нет рядом?

Улыбка становится шире, и я закрываю телефон у себя на коленях.

— А я ведь был уверен, что тогда ты блефовала, — смеется он.

Потом наклоняет голову набок, и в его лице появляется любопытство.