— Тише, осторожно. — Он удерживает меня и снова тянет вниз. Я не могу отдышаться, но снова седлаю его и хрипло вскрикиваю, когда он опять наполняет меня, теперь лицом к лицу. Это интимнее, чем раньше. Он прижимается лбом к моему лбу, а я хватаюсь за его бицепсы, сжимая твердые мышцы в поиске опоры.

— Можем минуту передохнуть. Просто двигайся на мне.

Это пьяняще. Азарт заставляет кожу звенеть. Как в первый раз, когда я напилась и не могла понять, зачем вообще кому-то трезветь. Завтра утром это покажется расплатой, или мне снова захочется еще? Он склоняет голову и шумно выдыхает, явно наслаждаясь зрелищем наших сплетенных тел.

— Красивая, — бормочет он.

Его губы смыкаются на моих сосках, и он втягивает один в рот.

Его рот на моей груди, пока я трусь о него бедрами, совсем другое чувство. Тело уже на пределе, мышцы ноют от усталости, но не сдаются. Это наслаждение, какого я не знала никогда, и нет никакой гарантии, что мне выпадет оно снова.

Мы смотрим друг на друга, и время будто замирает, пусть даже на миг. Его улыбка притягивает. Настоящая. Живая. Он весь здесь, в этом мгновении. Когда его глаза держат мои, все вокруг исчезает. Взгляд Каллахана опускается к моим губам, он обхватывает ладонью мой затылок, притягивает ближе и целует. Сильно. Я двигаю бедрами, и он стонет. Мне нравится, что я действую на него так же, как он на меня. Его ладони лежат на моей талии, чуть выше складок под бедрами, и он направляет меня, пока я качаюсь на его члене, жадно ища разрядки.

— Блядь, я еще не готов кончать.

В следующее мгновение он хватает меня за ягодицы, переворачивает и опрокидывает на каталку. Откидывает ее почти горизонтально.

— Тебе нравятся фиксаторы? — выдыхает он.

Я кошусь на широкие ремни с липучками.

— Я… никогда… Не знаю.

— Хочешь выяснить?

Я давно уже не девственница, но это совсем не похоже на тот секс, что был у меня раньше. Полагаясь только на неукротимую похоть, я отвечаю:

— Еще бы.

Щеки заливает жаром, и я отползаю ближе к середине. Он ставит одно колено на каталку, мои ноги свешиваются по краям, и он с треском разрывает липучку. — Какое у тебя будет стоп-слово?

— Стоп-слово?

Я читала про такое. Там что-то с сигналами светофора.

— Красный?

— Значит, красный.

Он укладывает мои запястья в ремни и закрепляет их.

— Готова?

Я киваю. Он поднимает мои ноги и укладывает икры себе на плечи, а потом снова входит в меня одним мощным толчком. Рай на земле.

Я стону, и он улыбается.

— Тебе нравится?

Мне это нравится.

Это полная капитуляция. Он может сделать со мной что угодно, а мне остается только принять. Я выгибаюсь, и грудь тянется к нему. — Угу, — бормочу я.

— Хорошо… — говорит он. — Я хочу от тебя еще один.

Еще один оргазм. Он серьезно? Я бегунья, но он лесной пожарный. Тут и сравнивать нечего — у кого выносливости больше. Работает он, а задыхаюсь я. Грудь тяжело вздымается. Воздух кажется мучительно разреженным.

— Ты как?

— Прости… Кажется, я разучилась дышать.

— Черт, я тоже. — Он смеется, и я смеюсь вместе с ним. — Блин, мне нравится, когда ты смеешься, пока я тебя трахаю.

От этого я смеюсь еще сильнее. Он стонет. Смех стихает, когда он смотрит мне прямо в глаза.

— Вот так.

То, что вытворяет этот мужчина, должно быть вне закона. Он чередует дразняще медленные, длинные толчки с быстрыми, жадными. И каждый выверен безупречно. Каждое движение вверх и вниз натягивает меня еще сильнее. Это слишком много и все равно мало. Я не могу поверить, что это сейчас происходит со мной.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх, и не отвожу глаз, вслушиваясь в ровный ритм секса, пока он входит в меня снова и снова. Это уже не просто секс. Это нечто совсем другое. Гораздо сильнее, гораздо чувственнее. Сердце колотится о ребра так, будто вот-вот вырвется из груди.

Я сжимаю руки в кулаки и собираю остатки сил и гибкости, чтобы отвечать на каждый толчок. Бесполезно. Каллахан не идет на уступки. Он просто берет свое и не сбавляет темпа. Вдохи становятся короткими и тяжелыми. Я снова почти на грани.

Он прищуривается, и я яростно качаю головой. Прежде чем он успевает спросить, я отвечаю сама:

— Я в порядке. Не останавливайся.

Я хватаю воздух ртом. Как он вообще еще держится?

— Пауза.

Он замедляется, но не выходит из меня.

Он срывает со стены одну из кислородных масок и надевает мне на лицо.

— Дыши медленно. — Он ухмыляется. — Спокойно. Медленно… Просто чувствуй.

Часть меня хочет расхохотаться от нелепости происходящего, а другая заводится еще сильнее от того, что он заставляет меня вдыхать кислород, продолжая двигаться во мне. Мне остается только слушаться. Тело звенит от удовольствия. Так вот что значит кайфовать? Я будто парю.

— Боже… Эта киска словно создана для меня. Откуда ты вообще взялась?

— Из Арканзаса, — хриплю я.