Я опускаю взгляд на телефон. В черном стекле смотрит мое собственное отражение. Потом убираю его в карман. Дело не в том, что она могла спать с другими мужиками, но измена для меня больная тема. Мысль о том, что она — замужняя женщина — спит с женатым мужчиной, выводит меня из себя. А если это еще и Дейв — черт бы его побрал. Именно из-за него у меня сейчас нет счастливого брака и двух с половиной детей. Не хочу даже думать, что и со Скотти я больше не смогу видеться тоже из-за него.

Если в этих слухах есть хоть доля правды, я выхожу из игры. Во рту становится кисло. От одной мысли, что я мог разрушить жизнь какому-то бедолаге так же, как Дейв разрушил мою, у меня все внутри скручивает узлом.

Может, мне правда стоит спросить ее об этом… А если она признается? Черт. На лбу выступает пот. Да ну ее. Пусть остается ему. Уж я точно не полезу в этот искалеченный любовный треугольник и не стану рушить две семьи.

Я делаю еще глоток из бутылки.

— Она не настолько дура.

— Да откуда тебе знать? — Диксон закатывает глаза. — Я просто пытаюсь прикрыть тебе спину. Не хочу смотреть, как ты снова идешь по той же дорожке.



Может, телефон вибрировал у меня в кармане, а я не заметила. Я снова проверяю экран. Ничего. Я уже выдраила машину до блеска, лишь бы хоть куда-то деть эту нервную энергию. Было бы не так паршиво, если бы у нас хоть были какие-то вызовы, но все утро — полная тишина. Я перечитываю последние три сообщения за три дня, и все они от меня.

Я: Я в магазине. Сырные шарики по скидке.

Я: Надеюсь, у тебя хороший день.

Я: У тебя все в порядке?

Нельзя сказать, что он совсем перестал мне писать, но разговорчивости в нем явно поубавилось. До пожара мы переписывались урывками весь день. Наверное, он просто занят, но с его работой мои мысли сразу несутся к худшему. Я привыкла к тому, что у меня есть друг. И в этом маленьком городке уже не было так одиноко.

Неужели я снова сделала из него костыль? Я морщусь.

— Черт тебя побери, Прескотт, — бормочу я себе под нос.

Я опять скатываюсь к привычке опираться на кого-то другого. А это не про меня. Я здесь именно потому, что стою на своих ногах. Сердито запихиваю телефон обратно в карман. Все, хватит проверять. Друзья повсюду. Надо просто пойти и найти их. Первого я встретила в баре — похоже, именно там зависают все местные. Может, и еще кого-нибудь найду там? Или в кофейне. В городе вроде была неплохая.

Я плетусь в комнату отдыха, где Мэтт смотрит телевизор, и вяло опускаюсь в кресло.

— Мне скучно.

— Эй! Эй! — вскрикивает Мэтт и быстро озирается, не услышал ли кто. — Не говори такого вслух. Разозлишь богов, и нас завалит вызовами по самую макушку.

Я закатываю глаза.

— Мир так не устроен.

— Еще как устроен, черт возьми.

Локти соскальзывают с подлокотников, и я откидываю голову, уставившись в потолочные плиты. С губ срывается раздраженный вздох.

— Люди просто любят закономерности. Им спокойнее, когда они принимают совпадения за доказательство высшей силы.

Мэтт фыркает.

— Ну ты и лучик солнца сегодня…

Голова бессильно клонится набок, потом я выпрямляюсь.

— Извини, я просто очень…

— Даже не произноси это слово на «с».

— Ладно, ладно… Но серьезно, что должна сделать девушка, чтобы получить пациента с вывихнутым плечом или…

В рации щелкает сигнал, и голос диспетчера прорезает эфир. Лицо у меня загорается, будто рождественским утром, и я вскакиваю с кресла.

— Диспетчер вызывает двадцать третью машину. — Голос идет вперемешку с помехами.

Пока мы бежим к машине, Мэтт тычет в меня пальцем.

— Ну что я говорил? А? Что я говорил?

Улыбаясь до ушей, я обхватываю рацию на плече и нажимаю боковую кнопку.

— Двадцать третья на связи. Говорите.

Я бросаю взгляд на Мэтта, пока мы забираемся в кабину.

— Я все равно не верю в твои суеверия.

— Двадцать третья, выезд по адресу: Уилсон, шестьсот сорок пять. Уилсон, шестьсот сорок пять. Мужчина, девятнадцать лет, утверждает, что на него напал… птеродактиль? Тринадцать двадцать.

Мэтт перебивает рацию.

— Диспетчер, повторите последнее сообщение.

Я хмурюсь.

Какого черта? — одними губами спрашиваю я у него. Они сказали — птеродактиль?

— Это ты накаркала. День сейчас пойдет по одному месту.

— Уилсон, шестьсот сорок пять. Мужчина, девятнадцать лет, жалуется на нападение птеродактиля. Подозрение на употребление наркотиков. Требуется подкрепление?

Я киваю: да. Мэтт нажимает на кнопку рации и, глядя мне прямо в глаза, говорит:

— Отрицательно. Скотти сама справится. Выдвигаемся.

Я мотаю головой.

— Я не работаю с птеродактилями.

— Сегодня работаешь.