— Парни собираются чуть позже устроить покер, — бормочет он, быстро набирая ответ. — Ты в холдем играешь?

— Кажется, правила я знаю. Они на что играют? — Если на деньги, я пас.

— Скорее всего, на снеки и всякое такое. У меня есть пакет вяленой говядины и еще кое-что.

У меня с собой коробка дешевых тарталеток-тостеров и пара упаковок лапши быстрого приготовления, но проигрывать их мне не хочется. Хотя с домашним карамельным попкорном я готова расстаться... Готовить его дешево, просто в последний раз получилось слишком много, и мне уже надоело его есть.

— Ладно.

Я закидываю рюкзак на плечо, хватаю бутылку с водой и выбираюсь наружу одновременно с Мэттью. Мы бежим к главному входу, стараясь не вляпаться в лужи. Оказавшись внутри, я стряхиваю капли и оглядываю наше временное жилье. Воздух тут затхлый, с запахом сырой земли после дождя. Вдоль стены у тамбура рядами стоят грязные ботинки, рядом свалены несколько сумок со снаряжением.

Вход ведет в просторный вестибюль с высоким сводчатым потолком. Справа широкая лестница наверх, вокруг нее стоят диваны и журнальные столики. Сверху доносятся тяжелые шаги и голоса — люди устраиваются по комнатам.

Мэтт идет наверх, а я брожу по пустующему первому этажу. Напротив лестницы распахнуты двойные двери, а над проемом висит деревянная табличка: «Столовая». Внутри не меньше двадцати круглых столов, и на каждом стулья перевернуты вверх ножками.

Мои шаги гулко разносятся по коридору, пока я иду дальше. Слева две ванные комнаты. Справа большое внутреннее окно, за которым, похоже, сувенирная лавка или буфет. За стеклом сидит манекен детского роста в толстовке и бандане с вышивкой ЛАГЕРЬ «ГОЛУБОЕ НЕБО». Рядом стоят несколько грубых деревянных ящиков с другими сувенирами и безделушками. Никакого религиозного подтекста тут нет, просто... обычный летний лагерь.

За поворотом коридора еще несколько дверей. Одна, похоже, ведет на кухню. Я заглядываю в освещенное помещение и вижу столы из нержавейки и профессиональное кухонное оборудование. Посреди комнаты стоят несколько металлических столов для подготовки еды. На них — коричневые картонные коробки, покрытые темными пятнами от дождевых капель после перевозки. Я узнаю в них ящики с едой из базового лагеря, которую, скорее всего, поставила кейтеринговая компания, выигравшая самый дешевый тендер у федерального правительства. У меня урчит в животе, и я выхожу, огибаю последний участок коридора-подковы и поднимаюсь по лестнице.

Мэтт окликает меня с площадки сверху, и я вздрагиваю.

— Извини, не хотел тебя напугать. Я занял тебе комнату в конце коридора. Лучше брось там вещи, пока ее кто-нибудь не отжал.

Я киваю и поправляю рюкзак на плече.

— Спасибо!

Наверху — что-то вроде открытой зоны отдыха с видом вниз, а от нее расходятся два коридора, повторяя ту же подковообразную планировку, что и на первом этаже.

— Нам еще на один выше.

Верхний этаж такой же, как предыдущий. Похоже, в большинстве комнат по три двухъярусные кровати. Мэтт показывает на дверь в конце коридора, прямо напротив ванной.

— Вот эта твоя. Я буду по соседству.

— Супер. Спасибо, что занял.

Я не уверена, будет ли кто-то жить с Мэттом в комнате, но думаю, у меня будет свое пространство. Не потому, что я женщина, а потому, что я не хотшот. Такое чувство, будто нас специально отселили сюда, в конец крыла. И это логично. Мы здесь скорее по формальности, ради обучения, а пока что мне не пришлось лечить даже мозоль. Эти суровые типы, кажется, и палец себе отрежут, а потом примотают обратно клейкой лентой, прежде чем вообще решат обратиться к нам.

В отличие от некоторых других комнат, что я видела, в моей две двухъярусные кровати и одна обычная. Я бросаю сумку на односпальную кровать и падаю на нижнюю койку.

Я вздыхаю, закрываю глаза и благодарю вселенную за то, где оказалась. Спрятана ото всех.

— Карты? — Я резко подскакиваю и врезаюсь головой в верхнюю койку.

— Черт! — Я морщусь и тру ушибленное место на лбу. Надо перебраться на обычную кровать. Когда я приоткрываю один глаз, Мэтт стоит в коридоре и морщится вместе со мной.

— Слушай, тебе надо расслабиться. В следующий раз буду топать погромче.

— Повесь себе на шею колокольчик. — Я свешиваю ноги с кровати, на этот раз пригнув голову. — Да, можешь меня записывать. Только сначала переоденусь в сухую футболку. Где все играют?

— Слышал, кто-то сказал — в столовой.

Я киваю.

— Сейчас спущусь.



Когда я писал Мэтту, то надеялся, что он позовет и Скотти. Он не из тех, кто оставит новичка в стороне. Но когда он входит в столовую один, меня все же кольнуло разочарование.

Мэтт подтаскивает стул и кивает Кингу, Калебу и остальным парням: Оппи, Бобби и Диксону. Ксандер решил сегодня побыть ответственным и наверстать бумажную работу, пока мы режемся в покер.