Очередь доходит до нее, и она с усмешкой бросает в банк пакетик липкого, маслянистого карамельного попкорна.

Скотти: Ну попробуй забери.

Я ставлю батончик из воздушного риса, который выиграл в прошлом круге. Диксон открывает терн. Двойка треф. Фулл-хаус. Все, кроме Скотти, сбрасывают карты. Я добавляю ореховый батончик, а она ставит и второй пакет попкорна. Диксон выкладывает ривер — даму, и я потираю подбородок.

— Что еще у тебя есть на кону?

— У меня в сумке наверху есть лапша... но она мне уже не понадобится.

Краешек моих губ ползет вверх.

— Разговорчики за столом от новичка. Смело.

В ее грозовых глазах вспыхивает озорство. У нее опасная жилка.

— Смелость со страхом — это храбрость. Смелость без страха — это уверенность.

Я прищуриваюсь.

— И что ты сейчас чувствуешь — храбрость или уверенность?

— Вы там трахаться собираетесь или все-таки играть? Мы вообще-то ждем новой раздачи. Давайте уже заканчивайте.

Ее щеки вспыхивают, я тихо смеюсь, потом бросаю в общую кучу пакетик чипсов и кладу карты на стол, показывая фулл-хаус — семерки и дамы.

Она опускает свои карты.

— Валеты и дамы.

— Скотти у нас снайпер, — шутит Калеб.

Я пожимаю плечами и подвигаю свои карты к Прескотт, потому что теперь ее очередь сдавать. Она выглядит очень довольной своим новым выигрышем.

Я: Уверенность?

Скотти: Ни за что не скажу.

Я смотрю на нее через стол, и она тут же отводит глаза, когда я мельком вижу две карты, которые она мне сдала. Ничего стоящего.

Я: Я все равно заберу этот карамельный попкорн.

Скотти: Поделюсь.

Я: Да? Тогда пикник позже?

Скотти: Ха-ха, конечно.

Я: Может, получится поговорить не по переписке.

На этот раз я чувствую на себе ее взгляд, и мне это нравится.

Скотти: Поговорить, значит?

Я: Честное скаутское.

Скотти: Ты был бойскаутом?

Я: Я всегда во всеоружии, если ты об этом.

Скотти: Флиртуешь.

Я: Только с хорошенькими фельдшерами.

Скотти: О, Мэтту тоже так везет?

Я: Только до твоего появления. Видишь, какой он теперь разочарованный?

Она поднимает взгляд от телефона и замечает, как Мэтт уже в четвертый раз перепроверяет свои карты, нахмурившись. Выражение лица у него всегда все выдает. Она смеется через стол, потом пытается спрятать смех за кашлем и сует телефон в карман.

Значит, сегодня вечером будет пикник.



Душевая медленно затягивается паром. Я правда собираюсь это сделать? В животе порхают бабочки. Может, он вообще не всерьез. Мы ведь ничего толком не планировали. Я просто согласилась на потом. И сама не знаю, что это значит. Потом — это и сегодня вечером, и через неделю, и в мой семьдесят пятый день рождения.

Если это все-таки сегодня, значит, у меня новая задача. Пикник — это просто пикник? Или не только? А если не только, то что тогда? Еще одно решение.

Вот что я знаю точно: я хочу чувствовать себя живой. Желанной, свободной, спонтанной. Эгоистично ли хотеть этого? Это часть новой меня. Теперь я могу спать с другими мужчинами. Просто потому, что хочу.

— Новое начало всегда дается через боль роста.

Шагнув под струи душа, я выдавливаю на ладонь немного шампуня, втираю его в волосы и вспоминаю дни, когда часами слушала бесконечные проповеди, которые с возрастом казались мне все запутаннее. Я всматривалась в лица прихожан, пытаясь уловить хоть намек на то, что они чувствуют то же, что и я. Но нет.

Я завидовала каждому чужаку по ту сторону. Гадала, как они живут, и как отчаянно мне хотелось поменяться с ними местами. Хотя бы на один день. У всех свои трудности, и я понимала, что никогда не узнаешь, где трава зеленее, но однообразие в любом случае меня бы добило. Так пусть хотя бы сменится картинка.

Одна безрассудная ночь в пожарном лагере никак не перевесит тот стыд, который я тащила на себе все годы в Складе. Так чего я боюсь?

Я смываю шампунь и наношу кондиционер. Потом намыливаю ноги и начинаю бриться. Каков секс, когда он случается сам собой, по собственному желанию? В голову закрадывается сомнение. Может, мне стоило сделать это с незнакомцем... А вдруг это совсем не похоже на то, что я знаю? Нет, быть такого не может. Суть одна и та же. Я смогу подстроиться под него. Черт, может, сегодня все и правда ограничится пикником, а я тут уже накрутила себя из-за какого-то несчастного пакета попкорна.

Я закатываю глаза на саму себя. Хватит все усложнять.

Вытеревшись, я опускаю голову вниз и сушу волосы настенными сушилками, попутно распутывая пряди. До конца они не высыхают, но и так сойдет. Чистить зубы — одно удовольствие, хотя так всегда, когда можно прополоскать рот холодной водой. Потом я встаю перед зеркалом, раскладываю свою недорогую косметику — тени, румяна, тушь — и наношу ее. За те несколько недель, что я начала краситься, рука у меня заметно набилась, и получается все быстрее.