— Наконец-то и мне выпал шанс сыграть с вами, — говорит Калеб, откидываясь на пластиковом стуле. — Я вечно пропускаю ваши сообщения.

Кинг тасует колоду.

— Удивительно, как так выходит...

— Не думал, что это может быть сделано нарочно? — спрашивает Опп.

— Нет, придурок. — Кинг швыряет в него упакованную мясную палочку.

Опп смеется и кладет ее в свою кучку закусок.

— Ладно, пусть будет мой вступительный взнос.

Калеб хмурится.

— А с остальных, значит, взнос не брали!

— Нет, не брали. — Кинг качает головой и начинает сдавать.

— О, сдавай и на Скотти. Она уже идет сюда.

За столом повисает тишина.

— Скотти... которая она? Та самая Скотти-красотка? — тихо стонет Калеб. — Да эта девчонка одним взглядом и улыбкой может сухостой подпалить. Брат, одна ночь с ней, и...

— Продолжай в том же духе и увидишь, что будет, — говорю я слишком уж быстро.

— Да ладно тебе, — одергивает Калеба Мэтт, одновременно со мной.

Я награждаю его мрачным взглядом.

— Поздравляю, новичок. Ты только что заработал себе еще неделю овощных омлетов из сухпайка. Тут никакой острый соус не спасет это желудочно-кишечное преступление.

— Брат, погоди, — взмаливается Калеб, поднимая ладони в знак капитуляции, — но они же шипят, когда их открываешь!

Опп морщится.

— Для всех, кто мечтал сделать пердеж осязаемым...

— Наслаждайся рвотлетом. — Я подбираю карты и медленно выдыхаю. — У твоих кишок будет тяжелая неделя, брат.

Бобби улыбается.

— Можем перейти на суп из моллюсков?

— Нет! — протестует Калеб.

Его взгляд мечется от одного игрока к другому, но сочувствия он не дождется.

— Это еще хуже.

Почти.

— Мне плевать, сколько туда напихали консервантов, ни один моллюск не может быть нормальным через двадцать лет. Либо это не моллюск, либо через двадцать лет он уже не годен, — заявляет Бобби.

Подает голос Диксон:

— А у меня теория заговора: сухпаек с супом из моллюсков — это на самом деле армейский запас обойного клея времен Трумэна.

Некоторые из нас кивают.

Звучит правдоподобно.

— Свиная сосиска? — предлагает Опп, явно пытаясь его умаслить. — Там еще бесплатная плацента в комплекте.

— Но все равно не так плохо, как овощной омлет, — добавляет Кинг. — Хотя сухпайки можно раскурочить хотя бы ради десертов.

Скотти влетает в дверной проем точно по расписанию и, к счастью, не слышит, о чем мы тут болтали.

— Привет!

Я упираюсь языком в щеку, пока Кинг кладет колоду на стол. Несколько парней машут ей, а она вытаскивает стул напротив меня и прижимает карты к груди. Она уже переоделась в джинсы и толстовку. Ее хвост мгновенно рождает в голове картинку, как я наматываю эти волосы на кулак, и мне приходится прочистить горло, а заодно и мысли. Будто трясешь старую волшебную доску, и зернистое изображение медленно исчезает. Она достает из кармана-кенгуру на толстовке пару пакетиков с чем-то.

— Что у тебя там, Скотти? — спрашивает Диксон, вытягивая шею, чтобы разглядеть ее запасы.

— Карамельный попкорн.

— Домашний?

— Ага.

Я обожаю домашний карамельный попкорн. Приподнимаю уголок своих двух карт. Семерка червей и четверка треф.

Кинг выкладывает флоп: пятерка, шестерка и валет. У меня есть шанс собрать стрит.

На секунду все замирают, разглядывая свои карты. Я бросаю в банк маленький пакетик чипсов. Опп пасует. Калеб ставит батончик из воздушного риса, а Диксон добавляет фруктовый стаканчик.

Бобби хватает стаканчик с фруктами и переворачивает его в руке.

— Это еще что за хрень?

— Фруктовый коктейль, — отвечает тот.

— Да твою ж мать, тут одни груши, и они испортились еще полгода назад. У тебя есть хоть что-то приличное? Скотти принесла домашний карамельный попкорн, а ты заявился с просроченными грушами для нищих. Ну ты даешь. — В конце у него проскальзывает южный акцент, и несколько человек смеются.

Диксон добавляет стаканчик с персиками.

— Вот. Для утонченных сучек.

Скотти пасует.

— Я выхожу.

Бобби бросает в кучу злаковый батончик.

Терн — восьмерка бубен, и я добавляю к ставке наполовину раздавленное пирожное.

Все остальные сбрасывают карты, и я забираю банк из расфасованной ерунды. Мы играем еще несколько кругов, и Скотти каждый раз пасует сразу после флопа. Я небрежно вытаскиваю из кармана телефон и отправляю ей сообщение.

Ты вообще собираешься когда-нибудь поставить этот карамельный попкорн?

Я не свожу с нее глаз, пока мы снова идем по кругу. У меня две семерки на руках, а на флопе Диксон выложил еще одну семерку, вместе с дамой и двойкой. Скотти поднимает на меня взгляд, потом ее щеки розовеют, и она печатает под столом.

Скотти: Если мне придет хорошая рука.

Я: В жизни надо рисковать.

Скотти: Тебе просто нужен мой карамельный попкорн.

Я: Чертовски нужен.