Ксандер: На всякий случай: у меня приятель на пожаре у Махонии. Говорит, они запрашивают уже всех подряд.

Я: Похоже, будет весело. Парни уже грузятся. Когда выезд?

Ксандер: 15:35

Я: Принял.

Вскоре подъезжает Ксандер, и мы загружаем машину начальства. Как капитан, я сажусь рядом с водителем. Ксандер за руль. Остальные парни распределяются по двум багги.

С каждым часом небо становится все мутнее. Когда мы приближаемся к координатам в навигаторе, дым уже поднимается огромным столбом, смешивается с сумерками, и все небо отливает оранжевым. После трех с половиной часов в дороге мы подъезжаем к временному базовому лагерю.

Телефоны звякают почти одновременно: приходит уведомление из общего чата. Я открываю его, хмыкаю и качаю головой.

Слух о том, сколько сил стянули на этот пожар, уже разошелся, и несколько парней из других багги вовсю делают ставки, каковы шансы подцепить симпатичную медичку.

Я закатываю глаза.

— Господи. Скорую еще даже не развернули, а они уже обсуждают, кто бы им отсосал.

Ксандер фыркает, напоминая, что я и сам не без греха. Справедливо. У меня тоже случались интрижки на пожаре. Обычно с хорошенькой девушкой из хелитака или с добровольной пожарной. Не с медичкой, по крайней мере, не прямо на выезде, но я знаю нескольких парней, у которых такое бывало.

Все это отлично вписывается в старый стереотип: медсестры и пожарные сочетаются так же естественно, как текила и дурные решения.

Парочка прямиком из ада.

Насколько я вижу, скорой на месте пока вообще нет, так что, может, в этот раз обойдется.

Обожаю делить пожарный лагерь с толпой зеленых медиков, которые ни разу в жизни не бывали рядом с лесным пожаром.

Прямо мечта.

Думаю, завтра или позже ночью подтянутся еще силы — смотря откуда они едут.

После слов Ксандера я ожидал увидеть здесь больше людей уже сейчас, но даже рад, что мы успеем сначала спокойно развернуться.

Когда мы выбираемся из машины и разминаемся, небо уже темнеет. Парни высыпают из багги, хватают свое барахло и быстро устраиваются на месте. Мы с Ксандером находим начальника участка, чтобы отметиться. К тому времени, как заканчиваем с начальством, я уже валюсь с ног. Я расстилаю спальник на клочке холодной земли, который выглядит хоть немного мягче остальных, и забираюсь внутрь.

На деле земля не мягкая, а жесткая и беспощадная.

Проходит несколько минут, прежде чем спальник согревается от тепла моего тела.

Здесь, в такой глуши, нет никакой городской засветки, но звезд все равно не видно из-за дыма, поэтому я закрываю глаза и пытаюсь урвать хоть немного сна.

Утро будет ранним.

Солнце только-только встает, когда я замечаю в стороне скорую. Должно быть, они приехали поздно ночью. Я сажусь в спальнике и щурюсь. На боку написано SKY RIDGE. Рядом просыпается Шот и тоже это замечает.

— Эй. — Я киваю Ксандеру, который потягивает кофе из дымящейся жестяной кружки. — Ты знал, что это бригада из Скай-Ридж? — На холодном утреннем воздухе мое дыхание клубится паром.

— Ну все, мечтам о жаркой интрижке с горячей медичкой конец, — вмешивается Текс откуда-то у нас за спиной. — Это же тот фельдшер, Престон, или Прескотт, или как его там, да?

Я хмыкаю, расстегиваю спальник и морщусь, когда, стоит мне подняться, суставы начинают хрустеть и щелкать. Несколько секунд я смотрю на горизонт, любуясь рассветом, потом поворачиваюсь туда, где сегодня будем работать на пожаре. Дел у нас по горло.



Запах лесного пожара ни с чем не спутаешь. Он знакомый, но все равно особенный. В нем есть дым, а поверх него — сладковатая или едкая нота, смотря какие органические вещества горят. Когда горят пондерозы, воздух пахнет сладко, почти ванилью. Осина, наоборот, отдает горечью.

Пока команда расчищает деревья и подлесок, ежегодные восточные ветра ранней осени продолжают раздувать пожар и превращают работу в сущий ад. Порой нам в глаза летят клубы земли и дыма, и каждый взмах век отдается резью и жжением.

Вальщики и бригада прорубают на склоне горы полосу шириной около шести метров, валят деревья и убирают кустарник, по которому огонь может перекинуться в кроны. Парни счищают растительность и прочий природный мусор на пути огня, надеясь лишить его топлива. Работа муторная, но такие полосы и создаются — удар за ударом пуласки.

Такие пожары — наглядное доказательство, почему нам нужно больше профилактических выжиганий. Заросли и сухая растительность подпитывают огонь, дают ему расходиться шире и быстрее, принося еще больше разрушений. Но если расчистить лес от лишнего горючего слоя на земле, у нас появляется шанс удержать пожар под контролем и не дать природному возгоранию — например, от удара молнии — выйти из-под власти. Поэтому эта работа так важна. Мы не только тушим лесные пожары, но и стараемся не допустить их.