— Улица Хемлок, — бормочу я, пробегая мимо указателя под фонарем с оранжевым светом.

На каждом перекрестке я повторяю название, надеясь, что так быстрее запомню район.

Уверена, через месяц или около того буду знать этот город как свои пять пальцев.

— Маршалл...

Я пробегаю еще квартал.

— Пейн...

Еще квартал.

— Спенсер.

Я сворачиваю направо и бегу по боковой улице.

Это моя любимая улица в Скай-Ридж.

По обеим сторонам тянутся аккуратные дома.

Настоящая маленькая Америка, будто сошедшая с картины Нормана Роквелла.

Я любуюсь старинной викторианской архитектурой, которая всегда меня завораживала своими верандами и башенками.

Большинство домов скромные, в народном стиле, и, скорее всего, построены на рубеже веков.

Из окон льется теплый свет, и я невольно представляю семьи, которые здесь живут.

Почти у каждого дома белое крыльцо с резными столбиками.

Деревянные ступени украшены кашпо с осенними хризантемами и оранжевыми тыквами.

Все это так не похоже на ряды узких одноэтажных домов, среди которых я выросла.

На этой улице есть что-то хорошее в каждом доме, но один мне особенно дорог.

Не знаю, что именно меня так тянет к этому викторианскому дому, но всякий раз, когда я его вижу, в сердце разливается надежда.

Я чувствую с ним какую-то связь.

Стоит мне посмотреть на этот дом, и будущее здесь уже не кажется таким зыбким.

Он будто успокаивает меня.

Мне хочется верить, что однажды у меня тоже будет такой дом, и я сумею сделать его настоящим домом.

Пробежав мимо прекрасного дома номер двести восемнадцать на Спенсер, я продолжаю исследовать район, подмечая все новые архитектурные детали.

Люди, которые живут в этих очаровательных домах, наверняка всю жизнь принимали правильные решения.

Они были умными.

Думали своей головой.

Чего-то хотели и трудились, пока не добивались своего.

Меня накрывает странная тоска по дому, но как можно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было?

— Скотти! — гремит голос у меня за спиной, и я замираю.

Медленно обернувшись, я выдыхаю и опускаю плечи, когда ко мне подбегает знакомое лицо.

Каллахан.

Я вытираю пот со лба и улыбаюсь.

Волосы у меня собраны в хвост, налетает ветер, и по влажной шее бегут мурашки.

Запыхавшись, я выдавливаю:

— Привет.

И слабо машу рукой.

На нем спортивные штаны и легкая куртка, и, черт возьми, ему очень идет и то, и другое.

Ростом он примерно метр восемьдесят три, то есть выше меня на двадцать три сантиметра.

Похоже, не я одна решила воспользоваться сегодняшней прохладой для пробежки.

— Привет, — говорит он, тоже переводя дыхание. — На пробежке?

Моя улыбка становится шире.

— И как ты догадался?

— Знаешь, сначала я не был уверен, но форма и то, что ты бежишь, навели на мысль. К тому же никто за тобой не гнался.

Он кивает на мои легинсы и кроссовки.

Клянусь, его взгляд задерживается чуть дольше, чем нужно.

— Да у тебя талант к выводам.

Я продолжаю бежать, и он подстраивается под мой темп рядом.

— Спасибо.

Несколько мгновений мы бежим молча.

— Так... ты где-то здесь живешь?

Я фыркаю со смеху и после его вопроса чуть замедляюсь.

Учитывая мою мечту когда-нибудь поселиться в одном из этих домов, момент он выбрал на редкость удачный.

Он оборачивается ко мне, заметив, что я отстала на несколько шагов, потом притормаживает, чтобы я его догнала.

— Что смешного?

— Немного жутко спрашивать женщину, живет ли она поблизости, когда она одна бежит вечером.

Он пожимает плечами.

— По-моему, ты и так рискуешь, раз бегаешь ночью.

Я усмехаюсь.

— Да, было бы ужасно, если бы какой-нибудь незнакомец подошел ко мне и начал спрашивать, где я живу...

— Хорошо, что я не незнакомец, да?

Я поднимаю на него взгляд, и он подмигивает.

Черт бы побрал его улыбку.

Ровные, безупречно белые зубы.

Уверенная улыбка.

— Допустим, это так... но я все равно стараюсь не дружить с лжецами.

— Даже с лжецами, которые бегают по ночам? Можем как-нибудь побегать вместе. Если, конечно, я не буду в разъездах по работе.

— Опять мотаешься по океанариумам, дрессируешь дельфинов?

Он ухмыляется.

— Ну, а как же. Но серьезно, если захочешь как-нибудь побегать вместе, напиши мне.

К чему он ведет?

Я вскидываю бровь.

— Ты что, клеишься ко мне?

Он вытягивает руку передо мной, и мы сбавляем шаг, останавливаясь на перекрестке с другой улицей.

— Серьезно. Я не заговариваю тебе зубы. В городе бывает много приезжих, которые здесь работают. И не со всеми я хотел бы, чтобы ты сталкивалась одна. Я бы то же самое сказал своей сестре.

Я перевожу дыхание и всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть тень фальши.

— Я не люблю разговаривать на бегу, — говорю я.