Он поднимается и скрещивает руки на груди.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я развожу руками.

— Возьми их на понт! Послушай, ты явно много для нее значишь, а значит, важен и для меня. — И ему чертовски повезло, что это так, иначе разговор у нас сейчас был бы совсем другой. — Мы сделаем все, что сможем, чтобы помочь тебе, но первый шаг должен быть за тобой. В том, кого ты любишь, нет ничего постыдного и ничего, чего стоило бы бояться. Остаться в этой общине куда губительнее, чем уйти из нее.

Он качает головой.

— Скотти всегда принимала тебя таким, какой ты есть, и это не изменилось. С моей точки зрения, именно она — твоя настоящая семья. Так к чему ты вообще собираешься возвращаться?

Он делает вдох и, лишь выдохнув, отвечает:

— Я понимаю, что наши отношения большинству сложно понять, но мне просто нужно вернуть ее туда, пока все не уляжется. А потом мы сможем уехать вместе...

— Нет. — В моем голосе звенит сталь. — Она дала тебе этот шанс еще несколько месяцев назад, а ты им не воспользовался. Тебе это может не понравиться, но Скотти не уедет из Скай-Риджа. Рядом с Фолдом она не в безопасности. Может, она слишком, блядь, самоотверженная, чтобы защищать дом, который нашла здесь, но я — нет.

Он усмехается, опускает руки и отводит взгляд.

— Скотти живет в Скай-Ридже, и Скотти — это все, что у тебя есть. Ты тоже заслуживаешь жизни, как и она, так что, может, тебе пора приехать к ней. Мы поддержим тебя, пока ты будешь рвать связь с церковью, и поможем тебе устроиться здесь, но ты не можешь ждать, что она все сделает за тебя. От тебя тоже нужны усилия. Она слишком долго и слишком тяжело шла к той жизни, которая у нее сейчас есть.

— Если я уйду, я поставлю на кон все.

— А если она вернется, на кон будет поставлено все у нее. Здесь у тебя есть шанс начать по-настоящему. Так воспользуйся им.

Джонатан встает и начинает ходить по комнате, зарываясь пальцами в волосы. Потом останавливается и смотрит на меня в упор.

Я пожимаю плечами.

— Тебе самому не надоело жить как в клетке? Я не говорю, что ты должен открыться прямо сейчас — это только твое дело и твое время, — но я прошу хотя бы уважить ее просьбу о разводе до того, как ты уедешь из города.

— Я не понимаю, к чему такая спешка...

— Потому что я не могу на ней жениться, пока ты с ней не разведешься, — выпаливаю я, ткнув пальцем себе в грудь.

Эти слова застают врасплох даже меня самого, но раз уж они прозвучали, я не жалею. Это правда.

— Она все еще моя жена, и это разговор, который мы с ней должны вести наедине. Наша вера тебя не касается.

Я коротко, резко смеюсь. Да он издевается. Когда вера становится тем, от чего ее нужно защищать, это уже касается меня. А то, как он назвал Скотти своей женой, что-то во мне срывает, и я повышаю голос:

— А что в интересах твоей жены, а? Чего хочет она? Как насчет ее безопасности? Если уж решил прикрываться ролью мужа, тогда веди себя как муж! Хватит быть трусом и защити ее, потому что, с моей точки зрения, я справляюсь с этим лучше, чем ты.

Он ее недостоин.

Я выдыхаю, выпуская часть злости, и заставляю себя говорить спокойнее.

— Сделай то, что будет лучше для нее, — прошу я. — Отпусти ее.

Тишина между нами давит на уши, пока мы смотрим друг на друга, и у него дергается челюсть.

Он снова скрещивает руки на груди.

— Мне нужно подумать.

Следующие слова я произношу четко, раздельно:

— Вот о чем тебе нужно подумать: я даю тебе шанс начать сначала, и у этого предложения есть срок. Я не хочу делать из тебя врага, очевидно, ты важен для женщины, которую я люблю, но если ты попытаешься мне помешать, я принесу ад к твоему порогу.

Он ухмыляется.

— Это угроза?

— Это обещание. — Я выпрямляюсь. — Ты не уедешь со Скотти. Она остается в Скай-Ридже.

К тому моменту, как я иду по проходам супермаркета с сестрой, моя злость уже не пылает, а только тлеет. Мне нужно было выговориться, но заодно и забить холодильник с кладовкой. Вчера я так и не позвонил ей, так что решил наверстать сейчас. Нам и без того было о чем поговорить. Она все еще не может прийти в себя после истории с Джонатаном, когда я огорошиваю ее еще одной новостью.

Она хватается за край тележки, останавливая ее посреди прохода.

— Ты сказал ей, что любишь ее?!

— Да.

У нее распахиваются глаза, и она вцепляется мне в руку.

— И она ответила тем же?

У меня на лице медленно появляется улыбка.

— Ответила.

Тедди хлопает меня по плечу.

— Господи. Это уже все серьезно, по-настоящему. И теперь она живет у тебя? Тебе не кажется, что вы слишком торопитесь?

Я качаю головой.

— Со стороны это, может, так и выглядит, но для меня ничего поспешного в этом нет.

Ее улыбка становится еще шире.

— Это правда здорово. Я рада за тебя, Кэл. Тебе это было нужно.

Мне нужна была она.