Я тщательно прохожусь по каждой пряди. В какой-то момент приходится открыть слив, потому что воды становится слишком много. Через двадцать минут, когда я прочесываю ее волосы до конца, объявляю, что все чисто. Чтоб мне провалиться, если там осталась хоть песчинка. Я опускаю душ обратно в воду и поворачиваю кран, чтобы снова сделать ванну погорячее.

Она стонет, и от этого моя и без того не до конца скрытая эрекция только сильнее наливается. Отжав волосы, она скручивает их и снова откидывается мне на грудь.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Она кладет голову мне на плечо. Держа ручной душ под водой, я сильным напором массирую нам бедра и колени.

— Ты меня избалуешь.

Моя ладонь скользит между ее грудей. Я раскрытой рукой обхватываю основание ее шеи и медленно вожу большим пальцем по мягкой коже.

— Ты заслужила, чтобы тебя побаловали.

Возвращая струю к ее уставшим ногам, я веду выше и выше. Она резко втягивает воздух.

— Просто расслабься, — тихо говорю я.

За этот день произошло слишком много дерьма, и я хочу увидеть, как из нее уходит напряжение.

Скотти тает в моих руках на выдохе.

Моя рука скользит под воду и медленно идет вниз по ее животу.

— Ты со мной?

— Да.

Голос у нее мягкий, обволакивающий.

— Не останавливайся.

Средним пальцем я развожу ее половые губы, задеваю клитор, и она шире разводит ноги.

Когда я направляю струю ей между бедер, она снова выгибается.

— Расслабь мышцы, просто чувствуй. Не сопротивляйся.

Она оседает на меня, и я перевожу напор прямо на клитор. Она вздрагивает, потом послушно расслабляется, как я и велел.

— Вот так, моя девочка.

Она складывает губы маленьким кружком и медленно вдыхает, будто медитирует. И это идеально.

— Ничего себе, — шепчет она.

То, как удовольствие проступает у нее на лице, делает мой член совсем каменным. Она невероятная.

Если не считать мощной струи воды, скрытой под поверхностью, мы почти не двигаемся, чтобы вода не переливалась через край и не лилась на пол. Когда я нажимаю кнопку, и напор превращается в пульсирующую вибрацию, она всхлипывает.

— Хорошая девочка.

— М-м, — почти стонет она.

— Мне нравится, что ты фантазировала о моем доме, — шепчу я ей в мокрые волосы.

Она кивает и снова выдыхает.

— Я заставлю тебя кончить в каждой комнате, пока ты не начнешь называть его домом.

От ее судорожного вздоха на моих губах появляется самодовольная улыбка. Направляя пульсацию туда, где ей нужнее всего, свободной рукой я сжимаю ее соски, и ее губы цвета розы приоткрываются, а в уголках рта дрожит намек на улыбку.

— Вот… — срывается у нее.

Пальцы впиваются мне в бедра, и она выгибается мне навстречу. По поверхности воды расходятся мелкие волны, когда она кончает с тихим сладким стоном, покачивая бедрами. Черт возьми.

— Не останавливайся. Кончай еще, вот так, — рычу я.

Звуки, которые она издает, когда кончает, бьют меня насквозь. Во мне вспыхивает животное желание вогнать в нее член до упора.

Похоже, она читает мои мысли.

— Каллахан?

— Да, детка?

— Ты мне нужен. Пожалуйста.

От этих ее чувственных, срывающихся всхлипов у меня на лбу выступает пот.

— Отнеси меня в постель и трахни.

Эти слова вгоняют мне в кровь новую порцию адреналина, и я встаю, выходя из ванны. Ее рука дрожит, когда она тянется ко мне, а возбуждение все еще гудит у нее под кожей. Я хватаю полотенце и мягко провожу им по каплям, которые еще стекают по ее телу.

Я опускаюсь на колени, несмотря на боль, и по очереди промакиваю ей ноги. Потом вытираюсь сам, беру ее за подбородок и любуюсь расширенными зрачками и ярким румянцем на щеках после оргазма. Это моя любимая ее версия. Мягкий, затуманенный удовольствием взгляд смотрит на меня, и в нем все еще достаточно огня, чтобы понять: она умоляет продолжать.

Я прикусываю нижнюю губу, представляя все способы, которыми хочу взять ее.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Она поднимается на цыпочки и целует меня. Я люблю эту девушку.

Черт.

Я люблю ее.

Как только она оказывается в моей постели, я уже нависаю над ней, опираясь на локти, и направляю себя к ней. Мы смотрим друг на друга так, будто между нами без слов проходят те самые три слова. Пальцы Скотти впиваются мне в бицепсы, пока она готовится принять меня. Обычно я нетерпелив, тороплив, одержим желанием поскорее утолить потребность. Но сейчас все иначе. Я вхожу в нее медленно. Она вдыхает, но не отводит глаз от моих. Ее глаза цвета океана мерцают, и я так же неторопливо целую ее, каждым движением языка вкладывая в поцелуй все, что чувствую.