— У меня чувство, будто мы только легли.

— У меня тоже. — Я прижимаюсь губами к ее шее.

Сон у Скотти был таким же тревожным, как у меня, но даже в короткие минуты отдыха ее тело всякий раз тянулось ко мне, стоило нам во сне чуть отдалиться. Есть что-то успокаивающее в том, что мы занимаем ровно столько места, сколько занимали на пожарной вышке. Но, как бы мне ни хотелось, чтобы она осталась здесь на весь день, за следующие двенадцать часов мне нужно успеть слишком многое.

Я ослабляю объятия.

— Пора вставать, малыш.

Она что-то сонно мурлычет, хлопает ресницами и отодвигается от меня. Я гоню прочь пустоту, которую оставляет ее отсутствие. Она вернется.

Она шарит рукой по тумбочке, пока не нащупывает телефон. Щурясь, смотрит на время.

— Черт, — бормочет она. — Я опаздываю.

Я сажусь и провожу ладонью по лицу.

— Хочешь кофе?

Она качает головой.

— Возьму на станции.

Я свешиваю ноги с кровати и потягиваюсь, а суставы хрустят и щелкают так, будто я за ночь состарился лет на сорок.

Она хватает свою темно-синюю форму фельдшера и подпрыгивает на месте, неловко пытаясь попасть ногой в штанину. В ванной она одной рукой чистит зубы, а другой неуклюже застегивает рубашку. Я встаю у нее за спиной, кладу подбородок ей на плечо, потом мягко убираю ее пальцы и застегиваю остальные пуговицы сам.

— Спафибо, — говорит она сквозь зубную щетку.

— Слушай, насчет прошлой ночи. Мы были без защиты.

Она хмурится, вынимает щетку изо рта и запрокидывает голову, чтобы пенная паста не потекла по подбородку.

— Я на контрацепции.

— Что? — Я едва не срываюсь на крик. — С каких пор?

— Я же говорила, что не хочу детей, помнишь? Укол действует еще год.

— И ты только сейчас мне это говоришь?

Она пожимает плечами и продолжает чистить зубы, потом сплевывает в раковину.

— Извини, я просто думала, ты хочешь презервативы для подстраховки. — Она полощет рот водой.

— Нет... Господи, нет. Никто не хочет пользоваться презервативами.

— Ну, тогда можем перестать. — Она улыбается, сверкая ровными белыми зубами.

Я качаю головой и тихо смеюсь.

— Пойду прогрею машину, — говорю я и целую ее в щеку.

Я натягиваю джинсы, футболку с длинным рукавом и хватаю ключи. Не проходит и пяти минут, как она уже забирается в кабину моего пикапа — с умытым лицом и тугим пучком на голове. Я впечатлен, как быстро мы успели перейти от кровати к машине. Вряд ли прошло больше десяти минут.

— Ключи от машины взяла? — спрашиваю я. И мысленно напоминаю себе потом добавить к ее связке ключ от моего дома.

Она кивает, и через считаные минуты мы уже подъезжаем к этой паршивой квартирке.

— Дашь ключ от квартиры? Я сегодня кое-чем займусь. Уходя, запру дверь.

— О, — говорит она, удивленно приподняв брови. — Конечно. Но ты правда не обязан ничего делать. Я сама после работы разберусь.

Краешек моего рта ползет вверх. Я протягиваю раскрытую ладонь, а она снимает с кольца маленький латунный ключ. У нее ведь не так уж много вещей. Я сильно удивлюсь, если не управлюсь за один рейс, когда разложу все по коробкам.

Как только ключ ложится мне в ладонь, я сжимаю ее пальцы и второй рукой берусь за ее подбородок, чтобы поцеловать.

— Увидимся вечером, — говорю я. И это не просто слова.

— Да. — Когда она сглатывает, в ее глазах что-то блестит. — Увидимся вечером.

У меня в горле жжет от сомнения в ее голосе, будто у нас осталось всего несколько таких вечеров, прежде чем все закончится.

— Все будет хорошо.

Скотти слабо мычит в знак согласия, но уверенности в этом нет. Она нажимает на ручку двери и выпрыгивает из машины. Я смотрю, как она садится в свою машину и выезжает со стоянки.

Пора приниматься за дело.

Я уже на середине сборов в ее квартире, когда мой взгляд цепляется за клочок бумаги с названием местного отеля и номером комнаты. Ну вот, повезло. Не придется тратить время, обзванивая гостиницы в поисках Джонатана. Я отрываю листок от блокнота, сую в карман, а сам блокнот без записей бросаю в коробку рядом с единственной кастрюлей и сковородкой, которые у нее есть. В углу замечаю крысу. Не понимаю, та же самая это, что и вчера, или ее приятель.

— Знаешь, обычно я к крысам без особой любви, — говорю я ей, — но вчера ты отлично сыграла мне на руку, так что на этот раз живи. Похоже, увидишь еще один день.

На то, чтобы собрать ее вещи, уходит всего час. Потом все это барахло придется как следует отмывать — спасибо хвостатым соседям, которых она успела завести за время своего отсутствия.

Когда все уже загружено в пикап, а дверь ее студии заперта, я нахожу офис аренды. Разумеется, на его двери есть домофон с замком, а на остальных квартирах — нет.

Я нажимаю кнопку.

— Ключи занес.