Ох, мое сердце. Уголки губ сами опускаются, глаза распахиваются от того, какой он добрый в душе. Он посмеивается над моей растроганной гримасой. Я совершенно им очарована. Эта комната — часть той мягкости, которую он прячет, и еще одна его грань, в которую невозможно не влюбиться.

— Понимаю почему.

— Пойдем, сентиментальная ты моя.

Он берет меня за руку, выводит из башенки и ведет к последней комнате.

— А это моя.

Каллахан отступает в сторону, жестом предлагая мне войти первой.

Переступив порог, я и без его слов поняла бы, что это комната Кэла. Здесь сильнее всего чувствуется дымный, кедровый запах. Стены глубокого нефритового оттенка создают мрачноватую, интимную атмосферу. Резкий контраст с другими светлыми, воздушными спальнями. Эта комната самая большая, и в центре стоит огромная кровать. Из-за этого запаха, деревянных деталей и сброшенных лосиных рогов его спальня напоминает мне густые дождливые леса Тихоокеанского Северо-Запада. Кэл создан для природы, и дикая местность для него такой же дом, как и этот дом. Он проходит в один из дверных проемов и щелкает выключателем.

— Здесь гардеробная и ванная.

Я еще немного любуюсь сдержанными мужскими деталями и видом на улицу перед домом. На тротуар, по которому я бегала сколько раз? На одной из стен висит несколько фотографий разного размера, в рамах и с паспарту. Снимки лесных пожаров.

— Это ты снял?

— А? — Каллахан высовывает голову обратно в спальню. — А, да.

— Мне нравится.

Я поворачиваюсь и вижу, что он уже без рубашки.

— Что ты делаешь?

— Жду тебя, — говорит он и снова исчезает за дверным проемом.

Я клюю на приманку, прохожу через гардеробную в примыкающую ванную как раз в тот момент, когда он включает воду в огромной ванне на львиных лапах.

Я прижимаю ладонь ко рту.

— Она что, настоящая, старая?

Он кивает.

— Я не могу от нее избавиться.

— Боже, и не надо. Она слишком красивая!

— Да я не в этом смысле. Я в прямом. От нее физически не избавиться. Она весит под двести килограммов.

Я смеюсь, а он стягивает боксеры, спускает их вниз и выходит из них. Черт, до чего же он хорош. Он забирается в ванну, упирается руками в борта, опускается в воду и откидывается назад. Потом чуть поднимает подбородок в мою сторону.

— Раздевайся и залезай сюда. Давай, тебе станет легче.



Пока я целовал Скотти у нее в квартире, мои пальцы путались в ее волосах, и я чувствовал под ними грязь, которую она так отчаянно пыталась смыть в душе. Я вспомнил, как она говорила, что напор воды у нее в квартире ни к черту, и это стало отличным предлогом затащить ее в ванну вместе со мной. Ну и еще несколько приятных бонусов: расслабить ноющие мышцы, увидеть ее голой и так далее.

Когда я смотрю, как она раздевается догола, у меня будто срастается то, что надломилось внутри, когда мне пришлось уехать от нее раньше. Она вернулась ко мне, и мой мир снова встал на место. Не знаю, что во мне так цепляет эта женщина, но мне до одури нужно держать ее рядом. После всего, через что мы прошли, видеть ее в своем доме кажется правильным. Так и должно быть. А то, что все это время она мечтала именно об этом доме? Такое совпадением не бывает.

Она берет меня за руку и, встав передо мной, забирается в ванну, открывая мне роскошный вид на свою задницу. Погружаясь в успокаивающе теплую воду, она стонет.

Я усмехаюсь.

— Видишь?

Скотти медленно выдыхает.

— Как же хорошо.

Как только она устраивается между моих бедер, я обнимаю ее, прижимая спиной к своей груди. Откидываюсь назад и тяну ее за собой. Кажется, лежать кожа к коже со Скотти — мое новое счастливое место. Я закрываю глаза, и мы вздыхаем одновременно. У нее вырывается тихий смешок. Мы расслабляемся так синхронно, будто это у нас давно отработано.

— Я бы к такому привыкла, — шепчет она.

— Я тоже.

Я целую ее в волосы.

— Хочешь, я вымою остатки грязи?

Она упирается ладонями в бортики ванны и приподнимается.

— Сможешь? Я пыталась раньше, но так и не вымыла все до конца.

— Конечно.

Я снимаю медный ручной душ с держателя и проверяю температуру воды. Да, самое то. Подношу его к ее волосам, и она еще выше задирает подбородок, открывая мне больше места. Я перебираю мокрые пряди, прочесывая их пальцами. С удовлетворением замечаю, как в воде появляются крошечные черные крупинки грязи и песка.

— Уже смывается, — успокаиваю я ее и с улыбкой добавляю: — Ты сейчас чертовски сексуальная. Держишься за бортики, выгибаешь спину… Мне нравится.

— Рада, что ты так хорошо проводишь время, — отвечает она с тихим смешком.

— Мне бы понравилось еще больше, если бы ты повернулась ко мне лицом, — дразню я.

— Если ты вымоешь всю грязь, я сделаю все, что захочешь.

— Да? Все что угодно?

— Все что угодно.

— Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже.