Он делает огромный шаг в неизвестность. Я обхватываю его ладонь своей и крепко сжимаю.

— Я не знаю, что будет дальше. Мама и папа...

Голос у него срывается, и он смотрит мне прямо в глаза.

— Ты была для меня самой настоящей семьей. Единственным человеком, который видел, какой я на самом деле, и любил меня так, как сказано в Писании. Любовь терпелива, добра и не кончается. Твоя любовь всегда была безусловной.

Когда эта тяжесть спадает с моих плеч, мне кажется, будто я отрываюсь от земли. Только мысль о том, что ему еще предстоит пройти через тот же вихрь чувств, что и мне после побега, удерживает меня на месте. Я ехала через всю страну, и желание развернуться было почти невыносимым, но я заставила себя ехать дальше. Это нелегко.

— Здесь столько хорошего.

Я кладу бумаги на пол и снова обнимаю его.

— Ты обязательно это найдешь. А пока у тебя есть мы с Кэлом. Ты не один.

Он обнимает меня в ответ.

— Я правда рад, что у тебя есть Каллахан. Сразу видно, что он тебя любит.

И никогда это не было так очевидно, особенно теперь, когда ради того, чтобы я осталась, он, кажется, свернул горы.

— Сильное чувство. Это видно со стороны.

От его слов у меня снова щиплет глаза, потому что я чувствую то же самое.

Джонатан усмехается.

— И он очень тебя оберегает.

— В тебе столько любви, и я не могу дождаться, когда ты встретишь человека, которому сможешь ее отдать. Это невозможно описать.

— Да?

— Ну, для начала тебе, конечно, придется пережить экстремальный поход на вершину горы... но да.

Я улыбаюсь ему и опускаю руки.

— Останешься на ужин?

Он качает головой.

— Не думаю, что я к этому уже готов.

Отказ все же немного задевает, но я уважаю его выбор. Он все еще переживает наш разрыв. И путь впереди у него долгий.

— Понимаю.

Я уже и так перевернула его жизнь вверх дном этим разводом. Не стоит выворачивать ее еще сильнее.

— Думаю, я вернусь в гостиницу. Мне просто нужно немного побыть с этим одному.

Мои брови сходятся, и я выдавливаю слабую улыбку. Эта просьба до боли знакома, и в ней есть что-то утешающее. Когда мы ссорились дома, он всегда переживал все в одиночку.

— Конечно. У меня несколько выходных. Хочешь, сходим пообедать?

— Может быть... О, и еще. У меня теперь новый адрес электронной почты. Я пришлю тебе документы по... ну, ты понимаешь. По всему этому.

По слову на букву «р».

Я обнимаю его еще раз.

— Я хочу знать, что с тобой все в порядке.

Он целует меня в щеку.

— Все будет хорошо, — отвечает он, и мне кажется, он сам в это верит. — Это большая перемена, но за тебя и Каллахана я правда рад. Ты заслуживаешь человека, который достоин тебя... Ибо Я знаю намерения, какие имею о вас, верно?

— Намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду, — заканчиваю я строку.

— Пока, Прескотт.

Он поднимает руку на прощание, а я прислоняюсь головой к дверному косяку и смотрю, как он уходит. В глубине души я знаю: для нас обоих это шаг в правильную сторону. Но от этого боль окончательности не становится слабее.



Выглянув из окна нашей спальни, я вижу, как Джонатан забирается на заднее сиденье вызванного такси. Я задерживаю дыхание, выходя из комнаты, не зная, в каком состоянии сейчас Скотти. Босиком спускаюсь по лестнице. Она все еще стоит у двери и смотрит вслед уезжающей машине.

Остановившись у нее за спиной, я терпеливо жду.

— Он согласился на развод, — шепчет она.

Я обхватываю ладонью ее плечо, поворачиваю к себе и крепко прижимаю к груди.

— Все равно тяжело, понимаешь? — всхлипывает она.

Я киваю.

— Понимаю, малышка.

— И ты... ты все это сделал ради него. Чтобы я осталась здесь. Я даже не знаю, как это осмыслить. Как мне тебя благодарить?

Она уже почти захлебывается слезами. Я даю ей время выплакаться, глажу по спине и стою вместе с ней в пустой прихожей. Через минуту она глубоко вдыхает, стараясь прийти в себя, и выдыхает с дрожью.

— Это... это вы об этом говорили в тот день? — Она отступает на шаг и проводит ладонями по лицу, стирая мокрые дорожки со щек.

Я засовываю руки в карманы и пожимаю плечами.

— Я кое-что разузнал и нашел программу, которая, как мне показалось, могла помочь. Я не собирался тебя отпускать, но понимал: ты будешь счастлива, только если Джонатан окажется в безопасности. Так что я сделал то, что должен был сделать. Ну и... вскользь мы еще затронули тему развода.

— Вскользь? — шмыгает носом она.

— Мне надо было поговорить с ним по-мужски. Нам обоим не все равно на тебя, и... я хотел, чтобы он понял, какие у меня намерения.

— У тебя есть намерения?

— Есть.

Даже с розовыми от слез щеками она все равно краснеет сильнее.