— Джейми сказал, что вы, возможно, заедете. А Эди говорила, что ты чудесная, — добавляет Кейт.

— Новости по Лох-Морвену разлетаются быстро.

— Чат поместья ничего не упускает, — смеется Кейт. — Хотя ты об этом вряд ли знаешь, Финн. Ты ведь никогда не читаешь сообщения.

— Я вижу все необходимое. — Я приподнимаю бровь.

— Ты отключил наши уведомления, да? — обвиняюще спрашивает Джейми.

— Лгать не стану.

— А вот Джейми удержаться не может. Он всегда первым узнает все деревенские новости.

Я наблюдаю, как брат качает головой и смеется над поддразниваниями Кейт. Мой брат-идеалист препирается с единственным человеком, который никогда не позволит ему выйти сухим из воды.

Я перевожу взгляд на Тильду. Она уже ушла в другой конец двора и гладит по носу Раса, арабского жеребца.

— Тебе оказали большую честь, — замечает Кейт. — Он бывает тем еще засранцем.

Тильда смеется, когда Рас тянется к карману ее джинсов, надеясь найти угощение.

— Ты ничем не лучше моего бассет-хаунда, — говорит она и проводит рукой по его шелковистой гриве.

Рас мягко толкает ее плечом и тихо фыркает. Это зрелище застает меня врасплох. Мягкость ее лица. Ее смех — открытый, без всякой защиты. Под ребрами резко сжимается.

Я отворачиваюсь. Не должен я этого замечать. И уж тем более не должен испытывать то, что сейчас испытываю.

Она здесь ненадолго. Просто проездом. Скоро починят крышу ее коттеджа, сады расчистят, работа закончится — и она уедет. Это разумная, простая истина.

Но когда Тильда поднимает голову, глаза у нее сияют, а щеки раскраснелись от весеннего ветра, я думаю лишь об одном: рядом с ней мне не стоит полагаться на собственное благоразумие.

Тильда

Мы отправляемся к парому, заехав в Лох-Морвен за вещами. Я добрых пять минут мечусь по комнате. Не знаю, стоит ли снять постельное белье или оставить его кому-то другому, как в гостинице. В итоге выбираю компромисс: поправляю простыни и привожу кровать в приличный вид. Я надеялась снова увидеть Эди. Она показалась мне милой. Но их неожиданно вызвали по делам поместья. Это почему-то еще сильнее напомнило, что я не одна из них. Я лишь часть скрытого механизма, благодаря которому все продолжает работать.

Мрачное молчание Финна заполняет машину, а я смотрю в окно. Мы едем по прибрежной дороге к островному парому. Успеваем в последний момент. Паромщик с ухмылкой просовывает голову в окно и поддразнивает Финна из-за его пунктуальности.

— Сегодня без свадебного платья? — Он хлопает ладонью по крыше «Ленд-Ровера», довольный собственной шуткой. — Вы нас всех разочаруете.

Я чувствую, как вспыхивают щеки, и выдавливаю вежливую улыбку. Уголок рта Финна дергается от смеха, но до настоящей улыбки дело не доходит.

Мы выпускаем собак и поднимаемся с ними на палубу. Флора прижимается к моим ногам, когда паром содрогается, разворачиваясь в гавани. Ветер спутывает волосы и хлещет ими по глазам. Я пытаюсь удержать Флору и одной рукой собрать волосы, но терплю полный провал. Воздух пахнет дизельным топливом и холодным металлом, а палуба дрожит под ногами.

Финн молча забирает у меня поводок. Его рука задевает мою. Прикосновение длится всего мгновение, но я чувствую его до самого плеча.

Я скручиваю волосы в узел и продеваю их через резинку, убирая с лица. Потом мы спускаемся в пассажирский салон.

— Кофе?

Я благодарно киваю. На меня накатывает усталость, но днем еще можно поработать. Нужно лишь найти силы. Через несколько минут Финн возвращается с двумя бумажными стаканчиками. Один протягивает мне, а сам садится напротив на неудобное пластиковое сиденье. Он упирается ботинком в скамью, и его нога оказывается совсем рядом с моей. Я слишком остро ощущаю исходящее от него тепло и его массивное тело напротив.

— Он отвратительный, — предупреждает Финн, делая глоток.

— Зато с кофеином. — Я осторожно пробую. — Почти.

Он усмехается.

— «Дева островов» все-таки не круизный лайнер.

— Не могу представить ничего хуже круиза.

Финн стонет.

— Я тоже. Застрять посреди океана и вести вежливые беседы с людьми, которые мне не нравятся.

— А вдруг они тебе понравятся? — Я делаю еще один глоток, проверяя, действительно ли кофе настолько ужасен. Лицо невольно кривится от отвращения.

— Маловероятно. Мне нравятся очень немногие. Некоторых я способен терпеть. Остальные… — Он пожимает широким плечом.

— А ты уже решил, к какой категории отношусь я?

Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю понять, что сказала.

Темные глаза Финна поблескивают, когда он встречается со мной взглядом. На лице появляется тень усмешки.

— Хватит напрашиваться на комплименты.

— Учту, — говорю я, разглядывая крышку стаканчика, словно она невероятно интересная.

Щеки горят. Не стоило этого говорить. Но когда я поднимаю глаза, он смотрит на меня с весельем и почти с нежностью. И я не могу пожалеть о своих словах.